alex_leshy (alex_leshy) wrote,
alex_leshy
alex_leshy

Category:

Новейшая история польского крестьянства. Ч. 2 /2

Начало тут



ЗАКАТ ПОЛЬСКОГО КРЕСТЬЯНСТВА?
Или традиционной национальной культуры?

Часть вторая.


Стремясь к максимально высоким дотациям, крестьяне иной раз идут и на некоторые уловки. Возможность для таковых открывают в частности т.н. экологические хозяйства, в которых предусмотрено производство экологически чистой продукции без применения химических удобрений. Ведение экологического хозяйства предполагает также пропаганду преимуществ использования натуральных удобрений, сегрегацию отходов, развитие очистных сооружений в целях улучшения состояния поверхностных и подземных вод.

Идея экохозяйств, возникшая в странах «старой Европы» в Польше, после вступления страны в ЕС обрела популярность. Сейчас число экологических хозяйств достигает 21 тысячи и они занимают площадь в 519 тысяч га. Большинство экологических хозяйств весьма внушительны: в среднем25,2 га, но это в среднем, много настоящих латифундий по несколько тысяч гектаров (26, с.17).

За эксплуатацию земли с целью производства экологически чистой продукции в целом на гектар выплачивают 2,8 тыс. злотых (сюда входят и доплаты, получаемые от ЕС всеми крестьянами и те, которые выплачивают только тем, кто производит экологически чистую продукцию. Чем больше гектаров, тем больше доплат. Высадив саженцы рекомендуемых культур на огромных площадях, крестьяне не очень озабочиваются уходом за ними. Ведь проверяющие организации не следят за судьбой урожая и состоянием саженцев. Несколько лет назад по всей Польше появились плантации грецкого ореха, в последнее время их сменили чахлые саженцы яблонь.

Некоторые колебания в численности крестьянских хозяйств, в принципе, не очень отражаются на общей картине: на протяжении почти 30 лет их численность приближается к 2 млн[4]. Если же говорить о более точных цифрах, то выплаты из ЕС получают 1 467тыс. крестьянских хозяйств (15, с.146). Но лишь часть из них производит продукцию на рынок и сопоставима с хозяйствами «старой Европы». Больше половины по сути ведут натуральное хозяйство, будучи очень мало связанными с рынком.

Крестьяне не являются однородной группой. Ее основные составляющие это: наемные работники – 120 тыс. человек и владельцы или арендаторы хозяйств. Последние подразделяются на четыре группы: мелкие хозяйства ( от 1 до 5 га), составляющие 57,3% от общего числа; средние ( от 5 до 20 га ) – 35,6% ; мелкотоварные (от 20 до 50 га) – 5,7% и крупные (свыше 50 га) -1,4% хозяйств[5].

Именно размер земельного владения определяет специфику хозяйства, а также характер труда его владельца: чем крупнее хозяйство, тем меньше его владелец занимается непосредственно крестьянским трудом, тем больше внимания уделяет исполнению функций менеджера.

В мелких хозяйствах занято около одной трети крестьян, из которых почти половина активно занята несельскохозяйственным трудом в поисках дополнительных источников доходов, а 25% безработные (16, с.91).

По мнению профессора Роснера 80% продукции в Польше производят в 20% хозяйств. В США считается рентабельным хозяйство в 300 га, в Европе-70 га. В Польше в последнее время размер угодий увеличился. Но только до 9 га в среднем и то только в тех районах, где некогда действовали госхозы.

Серьезной проблемой польской деревни является скрытая безработица. Отношение к «лишним людям на селе» достаточно сложное: крестьяне прекрасно понимают их ненужность в ведении хозяйства, но соображения типа « а куда же им деваться» иной раз пересиливают рациональный подход. При этом абсолютизировать некое особое отношение крестьян к жизни и своему труду, очевидно, не стоит: по данным социологов около 47% крестьян изменило бы род занятий, если бы была такая возможность.
По подсчетам специалистов из Института развития села и сельского хозяйства ПАН для того, чтобы польское сельское хозяйство сравнялось с немецким, нужно, чтобы из села ушло от 2,5 до 2,7 млн. человек. Безработица в польской деревне не является чем-то уникальным, а уровень безработицы непостоянен: если в 2007г. он составлял 17,1% и был самым высоким в ЕС, то в 2009г. снизился 7% и был одним из самых низких (13, с.65).

Для решения проблемы «лишнего населения» села и обеспечения возможности низкорентабельным хозяйствам обрести дополнительные источники дохода важно обеспечить рабочие места на селе непосредственно не связанные с сельским хозяйством. Именно такие шансы открывает принятая ЕС «Программа развития сельских территорий», а конкретнее тот ее раздел, который называется «Создание и развитие микропредприятий». В соответствии с этой программой Агентство реструктуризации и модернизации сельского хозяйства выделяет средства на создание малых предприятий. Дополнительное финансирование получают предприятия с числом занятых не более 10 человек, годовой оборот которых не превышает двух млн. евро. По мнению министра сельского хозяйства М. Савицкого, малые предприятия могут существенно улучшить ситуацию на рынке труда в сельской местности. В настоящее время заявки на получение дотаций получены от 15 тысяч малых предприятий. Если исходить из того, что на каждом из них будет занято, по меньшей мере, два человека, то речь идет о 30 тысячах рабочих мест[6](15).

Среди крестьянских хозяйств соответствии с целями хозяйствования (самообеспечение или производство продукции на рынок) выделяются следующие типы :

– хозяйства, не поставляющие свою продукцию на рынок (около 28%);
– хозяйства работающие главным образом на удовлетворение собственных потребностей и поставляющие на рынок только излишки(25%);
– хозяйства, поставляющие продукцию главным образом на рынок(47%).

По сути, только третья группа вписывается в современные условия экономической жизни и связана с рынком. В основном высокотоварные и эффективные хозяйства расположены в северной и западной Польше.

В плане структуры сельскохозяйственного производства ситуация в Польше выглядит следующим образом: число производителей зерновых стабилизировалась в пределах 150-1700тыс. принебольшом росте посевных площадей. Среднее хозяйство, производящее зерновые составляет около 5га. Однако 10% производителей в этой отрасли располагают земельными угодьями, превышающими 25 га. Значительно увеличилось число производителей рапса. Причем средний размер земельных угодий у производителей этой культуры составляет 77 га. Уменьшилось количество производителей сахарной свеклы (со 100 тысяч до 67 тысяч). Эти колебания напрямую связаны с потребностями рынка (16, с.30-31).

Потребности рынка привели и к сокращению численности поголовья скота. Польские производители не выдерживают конкуренции с другими странами ЕС. Поляки традиционно потребляют много мяса, предпочитая при этом свинину. Потребление мяса составляет 74,5 кг в год ( для сравнения в Аргентине-115,7 кг, Португалии – 104,8 кг, Австрии – 102,6 кг, Германии – 60,8кг, Чехии – 57,1 кг, Франции – 54,2кг, Италии – 49,2 кг. Но каждый третий покупаемый килограмм имеет датское, немецкое или испанское происхождение. Импортное мясо дешевле польского (26).

В целом после вступления в ЕС наметился рост производства сельскохозяйственной продукции в Польше, но в масштабах ЕС доля страны не так уж велика: в 2008г. она составила менее 6% (24,с.38).

Главной проблемой польского сельского хозяйства является его низкая производительность. Продуктивность использования земли в стране на 35 % ниже средней по ЕС и на 43% ниже, чем в странах «старой Европы». Правда по уровню продуктивности Польша обгоняет прибалтийские государства, Румынию, Болгарию, Чехию и Словакию.

Производительность труда в польском сельском хозяйстве в три раза ниже, чем в среднем по ЕС и в 6 раз – чем в странах «старой Европы». Более низкая производительность труда лишь в Румынии, Болгарии и Латвии.

Нелегкий труд польских крестьян не обеспечивает для большинства из них получение высокого дохода. По уровню материальной обеспеченности крестьяне всегда находились на последнем месте среди прочих социальных групп. После вступления в ЕС ситуация несколько изменилась: так с 2007 по 2009 годы уровень доходов крестьян вырос на 15%, но все равно он был ниже, чем у других категорий занятых: около 25% хозяйств живут ниже уровня бедности (15, с.148).

По подсчетам профессора Ч.Новака из Краковского аграрного университета доход крестьян с 2000г. увеличился на 90% и составил 928 злотых на одного члена семьи. Наиболее ощутимо выросли доходы тех, для кого занятие сельским хозяйством не является единственным (2).

Несмотря на явные материальные затруднения, крестьяне были не слишком активны в стремлении улучшить свое положение. Лишь немногие воспользовались возможностью увеличить свои земельные угодья за счет освоения земель, оставшихся бесхозными после развала госхозов, а такую возможность государство предоставляло.

По мысли Фукуямы лучшим путем к благосостоянию является использование социального капитала. Как отмечает Б. Федыщак-Радзейовская, не все ученые разделяют эту позицию, но опыт свидетельствует о том, самоорганизация общества и различные формы сотрудничества действительно способствуют успешному экономическому развитию (14, с.81).

Крестьяне же являются группой достаточно замкнутой, о чем свидетельствуют данные о наследовании профессионального статуса и супружеская гомогамия. В 2002г. отцами 8 из 10 крестьян были также крестьяне. В том же году 73% крестьян имели жен из своей среды (15, с.147).

Применительно к польской деревне достаточно устойчиво представление о ее пассивности, индивидуализме крестьян. Вступление в ЕС способствовало некоторым переменам в этой сфере. В рамках Общей аграрной политики в стране была запущена программа LEADER, являющейся особой формой финансирования в рамках ОАП, предполагающего сотрудничество трех субъектов: местного самоуправления, неправительственных организаций и частного бизнеса в рамках локальных групп действия (ЛГД). Эти группы ,имеющие правовой статус разрабатывают локальные стратегии развития, консультируются с местными жителями принимают решение о финансировании отдельных «малых проектов». В рамках реализации программы LEADER в Польше было создано 150 локальных групп, действующих достаточно успешно.

Помимо новых форм самоорганизации, на селе действуют и старые, традиционные: 8 тысяч организаций, связанных с костелом, 15 тысяч добровольных пожарных дружин, 800 оркестров, 300 коллективов художественной самодеятельности, 600 спортивных организаций,1000 клубов (14, с.87).

Как правило, активисты этих организаций пользуются авторитетом и доверием односельчан. Однако в целом правомерно говорить о низком уровне самоорганизации на селе.

С проблемой социального капитала косвенно связаны и проблемы культурного развития села. В этой области за годы трансформации произошли весьма серьезные перемены. Прежде всего, изменилась сама суть культурной политики. Новая ситуация характеризовалась децентрализацией и коммерциализацией культуры. Роль спонсора от государства в значительной степени перешла к органам самоуправления. В первые годы трансформации это привело к деградации материальной базы культуры и снижению почти вдвое уровня участия в культуре. Неблагоприятные тенденции проявлялись на протяжении всей декады 90-х годов. Государство выделяло на культуру мизерные средства, но все более высокой становилась доля расходов на культуру со стороны органов местного самоуправления.

С 2004 г. началась реализация культурных программ, инициированных ЕС. Однако ситуация коренным образом не изменилась .Особенно тревожно выглядело положение дел с сельскими библиотеками: ежегодно их количество уменьшается на несколько десятков.[7]

О весьма низкой культурной активности польской деревни свидетельствуют следующие данные: в 2008г. в кино не было ни разу 71% жителей села и 87% крестьян; в театре соответственно90 и 98% (4, с.137).

Вместе с тем, не все так мрачно. К разряду положительных тенденций можно отнести весьма существенный рост уровня образования на селе: число лиц с высшим образованием с 2006 по 2008гг. увеличилась с 6,4 до 7,5%. При этом показатели женщин[8] превышают показатели мужчин (13, с.55).

Почти на том же уровне, что в среднем по стране жители села стремятся дать образование детям: более 70% заявляют о своем стремлении видеть детей дипломированными специалистами (13, с.78).

В немалой степени образовательным устремлениям жителей села способствует доступ к Интернету: каждый четвертый из них имеет доступ к всемирной паутине (13, с.81).

За годы пребывания в ЕС значительно улучшились и бытовые условия жизни крестьян: 89,5% имеют водопровод, 76% -ванну, 80%– газ. Что немаловажно в современной жизни, крестьяне чувствуют себя в безопасности в тех местах, где они живут, ощущая себя дома. Только 11% опасаются ночью ходить по своей местности (в городе 47%) (23, с.60-61).

Условия жизни, бесспорно, стали лучше, но ушло что-то главное, ушел дух крестьянской жизни. Изменение жизни польского крестьянства привело к глубинным переменам в самой сути этого социального слоя: крестьянство, как полагает большинство польских исследователей, в социологическом смысле слова исчезает и это навсегда.

Процесс «раскрестьянивания» связан не только (а возможно и не столько) с изменениями внешних условий жизни польской деревни, но с изменением сознания крестьян. Самосознание крестьян переживает процессы перемен, рационализации. Меняется отношение к земле, оно становится более прагматичным, не таким эмоциональным как прежде. Польский исследователь К. Горлах говорит о процессе «модернизации ментальности» польских крестьян (12, с.87).

Это процесс проявляется, прежде всего, в изменении отношения к форме владения землей. Уходит в прошлое «психоз обладания», когда лишь владение землей признавалось чем-то естественным, достойным и нормальным. Более терпимым становится восприятие аренды земли, на первый план выдвигается не форма собственности, а эффективность использования.

О процессах «модернизации менталитета» свидетельствует и изменение отношения к форме собственности на машины и оборудование. Растет число тех сельских хозяев, которые готовы иметь в собственности только такие машины и оборудование, которые нужны ежедневно, остальное же признается допустимым и разумным или арендовать или нанимать владельцев данной техники для выполнения конкретной работы.

Рационализация сознания, накопленный опыт хозяйствования в условиях рыночной экономики побуждает крестьян пересмотреть свое отношение к размерам оптимального земельного владения: все большее число сельских хозяев предпочитает иметь участки большого размера (более 100 га), видя в этом условие рационального ведения хозяйства.

Формирование предпринимательского стиля мышления К.Горлах усматривает и в изменении отношения к решению проблемы преодоления возникающих трудностей. Если в 90-егоды во имя их преодоления крестьяне готовы были ограничить свои расходы, расходы детей, попытаться получить кредит, то в двухтысячные все чаще выход видят в интенсификации усилий, поиске новых сфер приложения труда.

«Прокапиталистическое» сознание проявляется в отношении к проблеме взаимоотношений «хозяин-работник». Среди респондентов существенно увеличилось число тех, кто уверен, что работник не может оказывать такое же влияние на принятие решений относительно деятельности предприятия как хозяин, не может зарабатывать столько же или больше, чем хозяин. Причем чем богаче и сильнее хозяйство, тем более его владельцы склонны к «буржуазному» мышлению, тенденции к проявлению которого явно обозначились в двухтысячные годы, а особенно после вступления Польши в ЕС. Сам факт последнего большинством респондентов оценивался положительно ( лишь немногим более 2% придерживались иного мнения). Однако больше всего респондентов полагало, что от вступления в ЕС выиграют, прежде всего, владельцы крупных хозяйств (11, с.134-135).

Итак, крестьяне уходят в историю.

М.Халамска полагает, что также как в «старой Европе», только несколько позже в Польше идет процесс исчезновения тысячелетней крестьянской цивилизации, института семейного хозяйства.

Закат польского крестьянства начался не сейчас. Первый этап его приходится на 60-е годы – период социалистической модернизации. Именно тогда начался отток крестьян из деревни и утрата остающимися части своей «крестьянскости», изменение менталитета.

Второй этап связан с системной трансформацией, когда произошло выделение небольшой группы «профессиональной элиты сельхозпроизводителей принадлежащих к среднему классу. Это уже не крестьяне. Остальные же составили «многочисленную группу аутсайдеров, которые остаются в своих квази-крестьянских хозяйствах». Они еще сохраняют крестьянскую систему ценностей, но уже идет процесс угасания традиционных связей и культурных особенностей (16,с.92).

Действительно ли «квази-крестьяне» являются балансом, отходами исторического процесса, неким рудиментом прошлого?

Судя по публикациям польских ученых и публицистов, такая суровая оценка польского крестьянства (если не всего, то той его части, которая не очень хорошо вписалась в новые условия жизни) отнюдь не чужда польской общественной мысли. Но такая позиция не является единственной. Помимо (условно говоря) «либерального», «интеллигентско-городского» подхода, существует подход «традиционный», присущий полякам, знающих деревенскую жизнь изнутри, часто самим ведущим хозяйство. Этот подход характеризуется позитивным и реалистическим отношением к польской деревне.

Как показывают социологические исследования, большинство поляков сохраняют основы культурного наследия, определяющего их культурную идентичность, ценят «свое» и потому без особых опасений относятся к «чужому». Как полагает И. Букраба-Рыльска это особенно ценно именно сейчас, ибо «в периоды драматических перемен и новых вызовов важно, чтобы группа ( в данном случае речь идет о польском народе – Л.Л.) была уверена в собственной ценности и силе» (4, с.11).

Пребывание в ЕС как раз требует от поляков (вопреки стараниям элит неустанно критикующих собственное общество) веры в себя, в свое достоинство, возможности и таланты. Возможно, полагает И. Букраба-Рыльска польские «просвещенные слои», негодуя по поводу «отсталых соотечественников» тем самым «восполняют комплексы, связанные с отсутствием иных возможностей экспансии. Польша никогда не имела колоний, куда можно было бы нести свет цивилизации, а для мира (и даже Европы ) Польша до сих пор является в чем-то экзотическим и отсталым уголком мира» (4, с.37).

В свое время известный польский ученый А. Кемпиньский писал об ассиметричном делении польского общества на тех, кто только блистает и говорит и тех, кто делает и молчит. Идея эта и сейчас находит сторонников в польской общественной мысли.
То, что может показаться польской спецификой на самом деле вписывается в более общие закономерности, наблюдаемые и в Европе и в Америке, где также присутствует непростое явление «городского шовинизма» ( по выражению Букрабы-Рыльской). Известный американский социолог К.Лэш выдвигает постулат о необходимости разрушения культурной и политической гегемонии «говорящих классов», далеких от жизни и проблем простых людей.

Представляется, однако, что при всей привлекательности почтительного и внимательного отношения к крестьянам вряд ли возможно изменить ход исторических перемен и остановить закат польского крестьянства.

Источник: http://www.voskres.ru/bratstvo/likoshina.htm
Tags: Польша, глобализация, история, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment