alex_leshy (alex_leshy) wrote,
alex_leshy
alex_leshy

Categories:

Испания: испытание Каталонией. Часть II

Начало читать тут

Конституционный суд в июне 2010 г. вынес вердикт, отвергнув подавляющее большинство требований критиков статута. В то же время 14 статей были признаны частично или полностью неконституционными. Так, судей не устроила статья, согласно которой жители автономии именуются каталонцами, а не испанцами. Неприятие вызвала и статья, наделявшая каталанский язык более высоким статусом, нежели общегосударственный испанский (кастильский). Принципиальное значение имела констатация, что не существует юридических оснований считать жителей Каталонии отдельной нацией. «Не имеют интерпретативного юридического значения содержащиеся в преамбуле статута Каталонии ссылки на «Каталонию как нацию» и на «национальную реальность Каталонии», – говорилось в постановлении Конституционного суда [28].

Многие каталонцы расценили такое решение как оскорбительное, отнимающее у них право на самоопределение и попирающее национальное достоинство. Они еще больше укрепились во мнении, что надеяться на содействие «извне», т. е. на поддержку Мадрида, нереально. В июле 2010 г. в Барселоне состоялась массовая демонстрация протеста. Сотни тысяч людей вышли на улицы, протестуя против вердикта Конституционного суда.

Национализм перерастает в сепаратизм

Масла в огонь добавил мировой экономический кризис, больно ударивший по Испании. В условиях политики жесткой экономии, проводимой правительством консервативной Народной партии, автономии, на которые приходится основная тяжесть этой политики, испытывают большой недостаток финансовых средств. Один из наиболее задолжавших Мадриду регионов – Каталония, ее долг составляет 44 млрд евро. Среди каталонцев распространено убеждение, что они отдают в казну больше остальных районов Испании, а обратно получают меньше, т. е. содержат другие, менее зажиточные автономии («Мадрид грабит нас»).

В последние годы националистические настроения все чаще перерастали в откровенно сепаратистские. С 2009 г. в десятках маленьких городков и местечек Каталонии проходили референдумы, участвовавшие в которых голосовали за отделение от Испании. Эти референдумы не имели юридической силы, но серьезно влияли на общественные настроения. Невиданным прежде проявлением протестной активности стала манифестация в Барселоне 11 сентября 2012 г., в Национальный день Каталонии. В ней участвовало примерно полтора миллиона человек, потребовавших независимости от Испании под лозунгом «Каталония – новое государство в Европе».

Многолетняя пропаганда властей в сочетании с перестройкой ценностных установок в условиях быстро меняющегося мира привели к тому, что немалая часть населения региона, в частности, многочисленный слой переселенцев из других автономий, воспринимает разрыв с Испанией совершенно спокойно, как дело вполне естественное. «Если Испания нас не любит, то почему бы не уйти? В чем проблема?»Не все сторонники независимости являются таковыми по убеждению. Часть этого лагеря составляют прагматики (не обязательно националисты), рассматривающие реализацию независимости как «выгодное предприятие».

На состоявшейся в сентябре встрече председателя правительства Испании Мариано Рахоя и председателя автономного правительства Каталонии Артура Маса, лидера правящей партийной федерации «Конвергенция и Союз», последний озвучил идею создания в автономии независимого министерства финансов и полного контроля Каталонии над собираемыми налогами.

Для правительства Народной партии идея Маса неприемлема. Консерваторы непреклонно отстаивают нынешнюю модель Государства автономий, считая Конституцию Испании неприкосновенной. Не менее существенно то, что у правительства просто нет средств, чтобы компенсировать потери от предоставления Каталонии финансовой самостоятельности. Ориентация каталонских националистов на повторение исторически сложившейся и существующей с 1876 г. схемы финансовых отношений с центром баскских провинций (так называемые conciertos economicos), согласно которой большая часть собираемых налогов остается в ведении местных властей, в данном случае неуместна. Вклад в национальный бюджет налоговых поступлений Каталонии, значительно превосходящей по численности населения Страну Басков, намного больше вклада последней. Изъятие из бюджета каталонской части чревато подрывом экономики Испании. По словам известного испанского эксперта Х.Л. Себриана, распространение модели финансовых отношений, существующей в Стране Басков, на Каталонию «сделает государство нежизнеспособным. Никто во дворце Монклоа (резиденция правительства Испании – С. Х.), независимо от идеологических убеждений, не примет подобное предложение, точно так же как никогда его не одобрит и конгресс депутатов» [29].

В ответ на отказ Мадрида удовлетворить предложение автономии ее власти заявили о намерении отделиться от Испании и вступить в ЕС и зону евро. Почти одновременно Мас объявил о проведении 25 ноября досрочных парламентских выборов, рассчитывая получить абсолютное большинство голосов, чтобы иметь свободу рук.

Поворот в политике руководства автономии был не случаен. КиС, в унисон с НП, проводила политику жесткой экономии государственных средств, сопровождавшуюся резким ограничением социальных выплат. Столкнувшись с массовыми протестами разных слоев населения, команда Маса решила «выпустить пар», обвинив в бедах Каталонии центральную власть и связав решение проблем автономии с ее отделением от Испании.

На долю Каталонии приходится 19% ВВП Испании, 24% ее промышленной продукции, 28% экспорта [30]. Поборники независимости видят в сецессии путь к решению многочисленных проблем автономии, в частности, вызванных к жизни экономическим кризисом. По данным опроса, проведенного в октябре, 45% респондентов были убеждены в том, что в независимой Каталонии условия их жизни улучшатся [31].

Возражая им, противники сецессии подчеркивают, что цена «освобождения от Испании» и создания собственного государства может быть значительно большей, чем выгоды, причем во всех отношениях – экономическом, социальном, политическом, психологическом. Советуют они не забывать и о правовых нормах ЕC, не предусматривающих вступления в него отдельных регионов, которые захотят отделиться от стран-членов. Трудно представить себе, что если дело дойдет до рассмотрения просьбы Каталонии о приеме в ЕС, его члены проявят требуемое для принятия единодушие. Испания и другие страны ЕС, в которых существует проблема регионального сепаратизма, вряд ли поддержат эту просьбу.

По данным репрезентативного социологического обследования, проведенного в ноябре 2012 г., незадолго до досрочных выборов в парламент автономии, доли сторонников и противников отделения Каталонии от Испании оказались примерно одинаковыми (42,7 % против 43,4%) [32].

Жители Каталонии рассматривали досрочные выборы как своего рода репетицию референдума по вопросу о самоопределении. В то же время для многих голосование носило протестный характер из-за последствий экономического кризиса. В выборах приняли участие 69,6% избирателей, почти на 11% больше, чем на предыдущих выборах 2010 г. [33]

По результатам голосования КиС сильно обогнала своих соперников, однако оказалась далека и от обретения желанного абсолютного большинства (50 из 135 депутатских мандатов, 30,5% голосов). Партия потеряла 12 мест по сравнению с предыдущими выборами 2010 г. и показала худший результат за последние 32 года. Безусловно, на итоги голосования повлияла непопулярная социально-экономическая политика КиС, а также обвинения Маса и других деятелей партии в коррупции (эта кампания началась за неделю до выборов). Сыграло роль и отношение к Масу как политику непоследовательному в своих установках. Его обвиняют в карьеризме и популизме, утверждая, что из недавно еще умеренного националиста он вдруг превратился в сепаратиста, чтобы воспользоваться в своих интересах массовым подъемом движения за отделение региона от Испании. Для Артура Маса итоги выборов стали личным поражением.

Результаты голосования могут обострить противоречия в КиС: не все здесь согласны с радикальным курсом лидера. Некоторые опросы во время избирательной кампании выявили, что треть электората КиС не поддерживает идею обретения Каталонией независимости [34].

Несмотря на относительную неудачу КиС, в целом партии, выступающие за отделение Каталонии, одержали победу, завоевав абсолютное большинство мест в парламенте. Часть голосов сторонников КиС отошла к партии «Левые республиканцы Каталонии» (ЛРК), давно и последовательно ратующей за независимость региона. Она передвинулась с пятой позиции на вторую, вдвое увеличив свое представительство в парламенте (с 10 до 21 депутата, или 13,7% голосов).

Главный антагонист КиС – Народная партия, требующая сохранения территориального статус-кво и даже укрепления централизации, – завоевала 19 мест (13% голосов), на одно больше, чем в 2010 г., и заняла четвертое место.

Социалистическая партия Каталонии (СПК) – региональное отделение Испанской социалистической рабочей партии, переживающей тяжелый кризис, – откатилась со второго места на третье, потеряв 8 мандатов из прежних 28 и набрав 14,4% голосов. Противоположным альтернативам (независимости Каталонии, с одной стороны, и укреплению централизации, с другой) социалисты противопоставляют третью – федерализацию Государства автономий путем реформирования Конституции и изменения финансовых отношений между центром и регионами.

Результаты выборов засвидетельствовали, что по совокупному потенциалу партии – противники сепаратизма, остро соперничающие между собой, заметно отстают от победителей. Вместе с тем очевидно, что парламент, как и каталонское общество в целом, глубоко разобщены в идейно-политическом отношении.

«Наш результат далек от того, к которому мы стремились… Но хотя ситуация нелегкая, мы пойдем вперед», – заявил после выборов Мас [35]. Упорство руководства КиС в достижении намеченной цели проявилось уже через неделю после выборов в реакции на проект Закона об улучшении качества образования, предложенный Министерством образования Испании. В документе, основанном на заключениях Конституционного и Верховного судов Испании, говорилось о «необходимости гарантировать учащимся право выбирать кастильский (испанский) язык как основной язык обучения». Это предложение выглядело вполне здравым, учитывая, что в государственных школах автономии каталанский язык еще в 1980-х годах начал вытеснять испанский и законодательно закрепленный билингвизм де-факто отсутствует. Тем не менее опубликование проекта вызвало в Каталонии настоящую политическую бурю. Во многом она была инспирирована командой Маса, которая постаралась использовать сложившуюся ситуацию с максимальной пользой для себя, поддерживая в регионе «дух борьбы за сецессию». Маса поддержали основные парламентские партии региона, исключая НП.

Региональные националисты усмотрели в проекте Министерства образования покушение на сложившуюся в регионе модель языковой политики и квалифицировали его как «тяготеющий к централизации, фанатичный, неофранкистский, представляющий собой беспрецедентную атаку на компетенции автономных сообществ в сфере образования». Было открыто заявлено, что «единственное решение, способное покончить «с атаками на каталанский», – это независимость Каталонии» [36]. Вновь проявился традиционный виктимизм каталонских националистов, предполагающий обязательное разоблачение виновника всех их бед – центральной власти, продолжающей, как и во времена франкизма, угнетать и третировать регион.

Однако единый националистический фронт первоначально сложился лишь по языковой проблеме. В аспекте «большой политики» дело обстояло сложнее. Не получив на выборах абсолютного большинства в парламенте, руководство КиС обратилось к некоторым партиям с предложением войти во вновь формируемое правительство автономии. При этом приоритет был отдан Левореспубликанской партии Каталонии, от позиции которой, как второй по степени влияния парламентской партии, зависит многое в каталонской политике. Многие эксперты сомневались в возможности достижения соглашения между КиС и ЛРК. Хотя обе партии объединяет борьба за обретение Каталонией независимости, между ними существовали и принципиальные разногласия. Так, левые республиканцы, защищая интересы малоимущих слоев населения, критиковали политику ограничения социальных расходов, проводившуюся КиС.

Однако, вопреки предсказаниям, в декабре две партии заключили так называемый Пакт об управлении («pacto de gobernabilidad»). Cоглашение стало возможным во многом благодаря уступкам, сделанным КиС левым республиканцам, которые, в свою очередь, обязались поддерживать правительство, хотя и не вошли в его состав. Важной уступкой стало, в частности, увеличение или введение новых налогов на большие и средние доходы (налоги на наследство, имущество, банковские вклады и т. д .). Новая налоговая политика рассматривается обеими партиями как условие сдерживания дефицита и перехода к «собственному государству» [37]. Лидер ЛРК Ориоль Жункерас гарантировал проведение правительством Каталонии «более справедливой экономической и социальной политики» [38].

Стороны разработали целый комплекс мер по «национальному переходу», т. е. формированию институтов и структур собственной государственности: создание банка Каталонии и независимого налогового агентства, утверждение собственной модели территориальной организации, принятие закона о полиции, реформирующего и наделяющего ее полномочиями, которых раньше не было, разработка плана по управлению транспортом и водоснабжением, распределением энергии и т. д.

Центральный пункт соглашения – проведение в 2014 г. референдума по вопросу о политическом будущем Каталонии (он может быть отложен либо проведен раньше, если так решат обе стороны). До 31 декабря 2013 г., говорится в документе, КиС и ЛРК обязуются разработать все необходимые юридические и институциональные положения, чтобы после этого созвать референдум в существующих конституционных рамках. Пакт об управлении предусматривает создание Каталонского совета национального перехода, сформированного авторитетными политиками и экспертами, который будет организовывать и координировать процесс подготовки референдума [39].

Соглашение двух ведущих региональных партий вызвало критику части каталонских предпринимателей, уже давно серьезно обеспокоенных потенциальной возможностью отсоединения от остальной Испании, с экономикой которой они связаны тысячью нитей. Теперь к этому добавилось предусмотренное соглашением увеличение налогов на крупные и средние доходы. Уже звучат голоса, предупреждающие о возможности скорого бегства капиталов из Каталонии и повторения здесь «случая Депардье», знаменитого французского актера, отказавшегося от гражданства своей страны из-за необходимости платить высокие налоги [40].

Не скрывают своего недовольства заключенным соглашением и в официальном Мадриде. К прежним разногласиям по проблеме отделения автономии от Испании теперь прибавились новые. До выборов в Каталонии НП и КиС проводили согласованную политику ограничения социальных расходов. Подписав же соглашение с левыми республиканцами, КиС явно отходит от прежнего курса.

И все же сердцевину конфликта между Мадридом и Барселоной составляет проблема референдума. Cогласно Конституции Испании, автономии не могут проводить референдум без разрешения центра. Каталонии в таком разрешении отказано: в октябре парламент Испании проголосовал против проведения здесь референдума о самоопределении. К тому же Конституция не предусматривает выхода из состава Испании отдельных автономий. Ситуация в Каталонии принципиально отличается от положения в Шотландии, руководство которой подписало соглашение с правительством Великобритании о проведении референдума по вопросу об отделении.

Для политико-правовых норм современной Испании в части государственно-территориального деления характерно сочетание жесткости ряда формулировок с неопределенностью и двусмысленностью некоторых статей. Примерами могут служить не только отказ автономиям в праве проводить референдум без разрешения центра (ст. 2 Органического закона от 18 января 1980 г.), но и то, что Конституция не допускает создание в Испании федерации (ст.145) [41]. Некоторые отличающиеся двусмысленностью положения Конституции воспринимаются различными политическими силами по-разному.

Такая неопределенность вполне объяснима. Конституция была принята в 1978 г., когда переход к демократии еще не был завершен. Законодатели стремились быть осторожными в формулировках статей, не без оснований опасаясь, что возможность распада «единой и неделимой» Испании спровоцирует армию, в которой было много консервативно настроенных офицеров, на переворот.

Следует также иметь в виду, что в официальном политическом дискурсе даже простая постановка вопроса о пересмотре путем голосования на референдуме существующего государственно-территориального устройства, затрагивающего национальное единство, долгое время считалась неприличной и не произносимой вслух. На обсуждение проблем такого рода, способных подорвать «священные» статьи Конституции, было наложено негласное табу [42].

С высоты сегодняшнего дня очевидно, что ряд положений в
Конституции и других законодательных актах, принятых в первые годы демократии и касающихся сферы государственно-территориального устройства, нуждаются в конкретизации и пересмотре. Тот факт, что реформирование Основного закона – дело сложное, требующее широкого общественного и межпартийного согласия, не отменяет необходимости внесения в него корректив.

В числе нововведений может быть отмена запрета на создание федерации. В лагерь сторонников федерации, включающий в себя коалицию «Объединенная левая» (ее ядро составляет компартия Испании) и немало интеллектуалов, в 2012 г. вошла также Испанская социалистическая рабочая партия. Ее деятели, и прежде высказывавшиеся за расширение прав автономных сообществ, теперь открыто заявляют о необходимости реформирования Конституции в духе федерализма.

Однако принять концепцию федерального государства миллионам испанцев не просто. В отличие от множества стран, где федерализм служит укреплению государства, в Испании, в силу особенностей исторического развития, значительная часть населения ассоциирует его с сепаратизмом и угрозой распада. По словам испанского политолога Рамона Майса, «Испания, по существу, единственная страна в мире, в которой для значительной части общественного мнения федерация означает не создание союза на федеративных началах, а «балканизацию» и «распад» государства» [43]. В октябре 2012 г. только 31,5% опрошенных каталонцев высказались за превращение Испании в федерацию [44]. При этом не ясно, какое содержание вкладывают они в понятие «федерация», так как в этом вопросе даже среди ее сторонников существует большая путаница. Принятие концепции федеративного государства требует от ее сторонников упорной пропагандистской работы, разъясняющей, что они понимают под федерацией, как она функционирует и в чем ее преимущества.

Целесообразно также предоставить автономиям право на проведение референдума по вопросу об отделении. Существующее ныне во властвующей элите негативное отношение к этой проблеме лишь играет на руку сепаратистам, помогая им шантажировать общественность требованием сецессии. Разрешение же проводить референдум лишит их важнейшего пропагандистского аргумента – возможности обвинять центр в зажиме демократических свобод и представлять его «тюремщиком народов». Кроме того, существует огромная дистанция между романтическими призывами к сецессии и гораздо менее привлекательной реальностью подсчета голосов на референдуме. Разумеется, должны быть четко определены условия референдума: недвусмысленно сформулированный вопрос, выносимый на голосование, требуемое для победы большинство во всех провинциях и других территориях, входящих в автономию, автоматическое исключение тех мест, где сепаратисты не одержат победы.

Испанский юрист Х.М. Руис Сороа, отмечая, что правовое государство не может априори исключать законное право народа на самоопределение, подчеркивает: «Если сецессия станет узаконенной возможностью, националисты хорошенько задумаются, прежде чем призывать к ней. Другими словами, законодательное закрепление права на отделение окажет демобилизующее воздействие на их требования, являющиеся в значительной степени риторическими, неискренними и шантажистскими» [45]. Предоставление автономиям права самостоятельно, без разрешения центра принимать решение о проведении референдума стало бы доказательством силы испанской демократии.

Учитывая особенности испанского законодательства и политического дискурса, создающие огромные препятствия для осуществления сецессии, лидеры каталонских сепаратистов изобрели новое словосочетание – «право решать». По их заявлениям, «право решать» принадлежит народу Каталонии в лице избранных им представителей, и именно последние в случае конфликта с центром должны определять будущее региона.

Между тем словосочетание «право решать» звучит весьма расплывчато. С его помощью политики-сепаратисты прячут от избирателей непопулярные слова «сецессия» и «независимость». Этот термин запутывает, какой вопрос нужно решать: о выходе Каталонии из Испании, создании каталоно-испанской конфедерации или преобразовании испанского государства на федеративных началах? По мнению Руиса Сороа, «сецессия и независимость – это «плохие» слова, пугающие рядового избирателя; суверенитет и право решать, напротив, – «хорошие» слова. Участники политических дебатов придерживаются золотого правила: использовать «хорошие» слова для укрепления собственных позиций. Социологические исследования свидетельствуют, что во время референдума в Квебеке в 1995 г. сепаратисты потеряли бы 20% голосов, если бы вместо термина «суверенитет» использовали понятие «независимость». Вполне возможно, то же самое может произойти, если вместо «решать» будут говорить «отделяться» [46].

Итак, действующие в Испании конституционно-правовые нормы превращают конфликт между Барселоной и Мадридом в неразрешимый. Преодоление тупиковой ситуации во многом зависит от здравого смысла и чувства ответственности политиков и рядовых граждан, вовлеченных в напряженную борьбу вокруг «каталонской проблемы».

Источник: http://www.perspektivy.info/book/ispanija_ispytanije_katalonijej_2013-01-14.htm
Tags: ЕС, Евросоюз, Испания, Каталония
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment