alex_leshy (alex_leshy) wrote,
alex_leshy
alex_leshy

Categories:

С восточного фронта сбежал батальон

На Украине очередная трагедия. С Восточного фронта сбежал батальон. Как, как, а вот так! Собрал свои вещи, погрузился в автобусы и даже ручкой дяде не сделал. 5-й батальон территориальной обороны "Прикарпатье", сформированный по приказу Генштаба ВСУ еще в апреле этого года. На фронте, в Донецкой области, он появился лишь в конце мая. Т.е. всего в "тяжелых героических боях под Амвросиевкой" он провел два месяца. На момент своего возникновения, он по штату имел три полных роты, взвод обеспечения и взвод управления. Примерно 450 человек личного состава.



Целых два месяца страшной войны. Как рассказывают сейчас его солдаты. Под ежедневными обстрелами российскими "градами" с российской же территории. Под рвущим душу воем лавины снарядов сепаратистской артиллерии. Под безжалостным палящим зноем донецкого солнца. В окопах стояли по грудь в горячих стреляных гильзах. Голыми руками меняя перегретые пулеметные стволы. Без всякой ротации. Держались до самой последней возможности. И позиции оставили когда стало совсем невмоготу. Когда от батальона осталась лишь горстка едва живых солдат. Только тогда они, скрепя зубами, отступили. Аж до блокпоста на Ореховский трассе, на въезде в Запорожье.



Дальше случилась заминка. Гарнизон блока в 300 километрах от Амвросиевки, в глубоком и мирном тылу малость офонарел, увидев колонну куда-то на запад дружно прущих разнокалиберных автобусов и странноватого вида КрАзов. А когда из нее полезли люди с автоматическим оружием и гранатометами, так вообще чуть за российских диверсантов не приняли. Колонну то остановили уже на подъезде к самому городу Запорожье! Да, да. Именно ту колонну. С последними остатками героического 5-го тербатальона. Все 450 человек. Вот список. Можете пересчитать по головам. Все тут! Куда ехали? Так, это, оружие сдавать. Почему позиции покинули? Так, нас же, это, градами долбили и ротации не давали. Мы там до последнего, а они, а мы, а эти енералы, а тут еще "грады" с российской территории по нам каждый день...

Смотрю я на этих людей и понимаю, никакой Украины у них не будет. Никогда. Вообще.

В первую свою военную зиму, дед в окопах грелся в блиндаже. Полк стоял в степи. По самые уши зарывшись в землю. Полторы тысячи народу. Там не то что кусты, мало мальски годную в топку траву из под снега всю выкопали еще за первую неделю. Когда только снег лег. Еще до морозов. Дальше топливо кончилось. Вообще. Первое время у минометчиков и в полковой артбатарее разживались пустыми снарядными ящиками. Добывали их всеми правдами и неправдами. Выменивали, на что получалось. Временами просто крали. Если попадались, за то бывали нещадно биты. Да и как тут не попасться, если нигде в полку дров нет, а из блиндажа твоего взвода свежим теплым дымом тянет? Все равно крали. Потом кончилось даже это. Пришел приказ пустые ящики возвращать на склад и такое воровство тут же приравнялось к мародерству. За мародерство расстреливали без разговоров. Ударили морозы. Кто был в степи зимой знает, на сколько в это время там бывает холодно. Но мороз - не самая страшная жуть. Куда хуже - ветер. Это сейчас, когда есть центральное отопление, горячая вода в кране и сортир не на улице, дома в степных районах стали строить, где вздумается. Тогда же станицы все больше прятались по балкам да по низинам. Чтобы ниже уровня земли. Чтобы пронизывающий ветер не достал. Ибо бывало что и крыши с домов уносило. Сам как-то в детстве видел. Роте, в которой служил дед, не подфартило. Мало того, что окопы шли по степи, так им вообще вершина какого-то бугра досталась. На ней ветер продувал даже дно траншей полного профиля. Дров нет. И не будет. Какие дрова? Тут еду то через раз подвозили.

В смысле, должны были раз в двое суток. Обычно кашевары приезжали ночью. Поздно вечером или заполночь. Но война вносила свои коррективы. Как-то раз обоз с полевыми кухнями где-то припознился и приехал на рассвете. Немцы со своих позиций его заметили. А может и не его. Может просто обратили внимание на возникшее активное шевеление в русских окопах. К месту раздачи потянулись бойцы с котелками. По одному от каждого отделения. Ну и жахнули из минометов для профилактики. Людей считай почти и не побило. Так, человек пять раненых. Но две кухни из трех - в ошметки. Вместе с одной из тягловых лошадок. Все вперемешку. Земля, белый и красный снег, лошадиные потроха, и свежая горячая ячневая каша, даже, по запаху, с каким-то маслом! По тем временам богатство невероятное. И кисловатый прогорклый дым сгоревшей минной взрывчатки. И единственный оставшийся котел. Из трех. На все 500 человек батальона. Грамм по пятьдесят каши на брата. За двое суток. Или за четверо, если следующий обоз по дороге мессеры расстреляют. Такое тоже было. Пользуясь превосходством в воздухе, немцы часто применяли истребители для свободной охоты на коммуникациях. А что может на них двигаться если армия уже четвертый месяц сидит в глухой обороне и никуда не идет? Только колонны снабжения и обозы с кашей...

В то утро бойцы, что покушали, что патефон про здоровую пищу послушали. Во взводе был то ли узбек, то ли казах, а может быть татарин. Поваром до войны работал и очень это свое дело любил. Еще он любил и умел про еду рассказывать так, что история жарки обычной картошки превращалась в целое увлекательное приключение. Когда получалось добыть каких продуктов, он ухитрялся готовить так, что треть порции "его" пшонки потом легко менялась на две полные пачки табака. Из офицерского довольствия. Правда, случалось такое редко. Где в степи чего добудешь, когда справа и слева, такие же голодные, как ты сам, десять тысяч человек пехотной дивизии по норам и траншеям сидят?! Но и без готовки, народ к нему собирался просто вкусные байки послушать. А в тот день, когда узбек начал в очередной раз про что-то вкусное рассказывать, ему дали в морду. Сильно. Потом конечно очень извинялись и долго чувствовали себя последними сволочами. Потому что те три ложки каши толком не покрыли даже крышку котелка. И кончились почти сразу. Крышку даже мыть не пришлось. Лучше всякой голодной собаки вылизалась.

В общем, каша кончилась и бойцы снова остались с холодом и ветром один на один. Как грелись? Так в блиндаже же! Остаются в окопе дежурные наблюдатели. Остальные набиваются в тесную нору в стенке траншеи, жмутся в кучу и дышат. Еще очередь распределяют, кому и после кого в середине сидеть, а кому - с краю. Самым суровым наказанием было получить наряд на хозработы в то время, когда удавалось чего-нибудь горючего добыть. Какие хозработы? А ты думаешь люди в поле не срут? Как очень быстро выяснилось, это не жрать человек может до десяти - пятнадцати суток, срать он все равно будет каждый день. Даже когда вообще нечем. Так что окоп под новый сортир копался каждую неделю. Старый закапывался, а новый отрывался. Не только из санитарных соображений, хотя они тоже играли важную роль. При внезапном обстреле, особенно находясь на позициях соседнего взвода или, тем более, роты, можно было по незнанию не в тот окоп спрыгнуть... Так и будешь потом ходить, пока само не выветрится или пока в тыл для санобработки не выведут. Где же ты постираешься да посушишься в таких то условиях?

А еще были мины. Немцы - народ пунктуальный, - такое представление не с неба свалилось. Его сами немцы в подкорку каждому фронтовику по гроб жизни вбили. Пять утра. Подъем. Пять тридцать - завтрак. Шесть утра - развод на работы и задачи. Семь утра - минометный обстрел. К зиме, когда темнело уже рано, а светало поздно, график малость сдвинулся. Обстрелы начинались в 10.30. Но все равно с неумолимой точностью метронома. День за днем. Неделя за неделей. Обстрел утром. Обстрел вечером. Профилактический обстрел ночью. Ну и так, бывало, чтобы не забывали, обстрел на движение или подозрительное кучкование народа в окопах или на подступах. Как-то пришло пополнение. Маршевая рота. И какой-то начальник с ней приехал. Цельный капитан. Из политработников. Нет чтобы по темноте народ по ротам распределить. Дождался рассвета. Устроил построение. Начал речь толкать. Дотолкался. Фрицы тремя батарейными залпами всех и накрыли. К тому времени, что они у нас, что мы у них давно все пристреляли на столько, что с первого выстрела и чуть ли не с закрытыми глазами могли гарантированно любое место накрыть. На выбор. Они ту маршевую роту и накрыли. Вместе с капитаном и надерганным из всех батальонов сводным взводом "старослужащих", которые должны были, что-то вроде, встречать новобранцев. Трупы вытаскивали и вывозили неделю. Потому что немцы, завидев движуху, по тому месту плотно добавляли, накрывая бойцов санитарных команд и множа число погибших. А ночью в полной темноте не шибко там что и нащупаешь. Потом, правда, бог смилостивился. Как-то потеплело. Появился туман, не туман, так, дымка, но видимость упала метров до двухсот. Фрицевкские артиллеристы заткнулись и наши сумели всех убитых и раненых вытащить. Правда, раненых к тому времени считай и не осталось. Кто сам дошел, а кого мороз забрал.

Периодически приходил приказ на атаку. Где-то разведку боем. Где-то для профилактики противника. Как правило, особого успеха они не имели. Впрочем, как бы там ни было, фрицев в тонусе держали, не позволяя снимать силы для перевода на другие участки. Потом третьей роте получилось не только до немецких окопов добежать и даже в них свалиться, мужики каким-то чудом сумели кусочек немецкого опорного пункта взять. И удержать. Ровно сто двадцать пять часов. Оно как бы и не много, но где-то часу на двенадцатом для командования, да и для всей там пехоты, та пядь земли стала прочно считаться "нашей". Потому просто так ее бросить и отступить стало невозможно. Не потому, что так командование требовало. Не отдать наше стало вопросом чести каждого бойца в полку. Подкрепление туда ползало ночью. Днем не представлялось возможным. Нейтралка насквозь простреливалась. Мужики называли это "сходить на войну". Словно траншеи были пляжем под Пицундой! Но все равно, война - там. А раз от туда сюда целых 400 метров, значит тут уже тыл. И не спорь! И не бзди! Завтра ты туда тоже пойдешь. Пока сиди, вон, винтарь почисть и патроны еще раз протри. Не дай бог в бою клина поймать.

И вот так не день, не два. Всю зиму. Потом была весна, когда все это к черту растаяло и окопы превратились в дренажные траншеи. Особенно в низинах. Дед этого уже не застал. Был ранен. Оказался в госпитале. Но потом была другая зима. За ней еще, и еще. Были осени и весны, когда было непонятно, на марше, полуторка, к которой пушка прицеплена, это средство передвижения или средство переталкивания. Когда вокруг мерзкая холодная жижа грязи по колено, а ты в валенках. Так что, считай, босой. Как раз в ней и стоишь. Или идешь. Или что-нибудь толкаешь. Машину с пушкой. Машину без пушки. Пушку без машины.

Да много что было. Как-то от дивизиона, еще утром состоящего из четырех батарей по восемь орудий, к двум часам дня остались три орудийных расчета. Сводных. При пяти снарядах и без единой пушки. Причем никто толком ни единого выстрела сделать не сумел. Немецкие пушкари тоже не лохами были. И "лаптежники" хорошо умели бомбы чуть ли не в носовой платок выкладывать. В общем, был утром дивизион, а к обеду его расхреначили. Полностью. Мужики до второй линии доползли и утром следующего дня стали пополнением других батарей противотанковой бригады, продолжающих отчаянно долбить фрицевские танки и бронетранспортеры панцергренадеров. Бригада кончилась за неделю боев. Но продолжала считаться бригадой. Так как все еще имела два орудия, по 17 снарядов на ствол и, черт побери, сумела удержать свою позицию. За тонкую красную линию обороны бригады на карте синяя стрелка немецкого танкового удара не прошла. Значит бригада свою задачу выполнила. И точка! Знамя сохранила! Значит бригада есть, сколько бы людей в ней там ни осталось!

Позднее, были бои за Кавказ. Опять бои за Украину. Был Балатон. Был Будапешт. Был Берлин. Было пепелище, оставшееся после того, как через его село, сначала туда, потом обратно, прокатился молох войны. Были шесть лет жизни в землянке. Потому что сначала не из чего и некогда было строить. Потом уже только не из чего. Потом появилось из чего, но все равно остро не хватало времени. В село, в марте 1941 года состоявшее из почти 200 домов, как дед рассказывал, вернулось всего 18 мужиков. Ничего, отстроились. Возродили село. Когда я туда к деду в гости ездил... один только его сад во дворе почти три десятка деревьев насчитывал. Яблони, груши, сливы, алыча, абрикос, шелковица, вишня, черешня. Размеры огорода вполне позволяли, при необходимости, сажать там легкомоторные самолеты. По крайней мере По-2 - точно, с гарантией. Когда деду надоело ходить за водой к общему колодцу, считай за 400 метров от двора, он выкопал во дворе свой. Сам. Собственными руками. 14 метров глубиной. Это уже потом, когда мне, его внуку, 14 лет стукнуло, в колодце пристроили электрический насос. До того вся вода подымалась руками. Берешь ручку ворота и крутишь... На одну делянку с огурцами для полива надо 27 ведер воды. Откуда знаю? Так сам таскал. И сам ведра из колодца подымал.

Всякие годы были. Бывало что и неудачные. Было - тяжелые. Как-то с простудой свалились бабушка, мама и дядя Коля, ее брат. Тогда они сами еще детьми были. А медицины толком не было. Простуда и простуда. С таким в 50-е никакая "скорая" в больницу не забирала. Дед месяц водиночку и на работу ходил, и все хозяйство тянул, и за больными ухаживал. И никогда я от него не слышал никаких жалоб на то, что его куда-то не туда отправили, ему чего-то не дали, не ротировали, по нему стреляли или его бомбили. Вообще никогда. Ни разу.

По этому дед, и такие железные люди как он, великую страну построили. А эти... просто грязь под ногами Господа. Эти умеют только жрать, срать, требовать и жаловаться. И больше ничего. Эти люди построить государство не способны. По определению.



Источники:

1. http://iz.com.ua/zaporoje/40187-kak-v-zaporozhe-boycov-batalona-territorialnoy-oborony-gotovyat-k-vypolneniyu-boevyh-zadach-fotoreportazh.html
2. http://malorossia.info/south-ruthenia/216-batalion-zap.html
Tags: Русский мир, СССР, Украина, наблюдения, народные герои, ностальгия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments