alex_leshy

Categories:

Политические и экономические последствия эпидемии коронавируса. Часть 1/III

Данный доклад является продолжением серии докладов Института РУССТРАТ по теме эпидемии коронавируса. Первый доклад Института РУССТРАТ на эту тему под названием «Коронавирус – командно-штабные учения глубинного государства» был опубликован в мае 2020 года.

9 августа 2021 года вышла первая часть доклада «Тотальная вакцинация населения: операция «Коронавирус» вступает в новую стадию реализации», в которой были рассмотрены общетеоретические и методологические аспекты эпидемии коронавируса, а также дана оценка некоторым гипотезам и выводам, которые были сделаны в вышеупомянутом докладе. Данный доклад посвящен анализу политических и экономических последствий эпидемии коронавируса. Продолжение следует.

Два года эпидемии коронавируса серьезно изменили окружающий мир в экономическом и политическом смысле. Доминировавшего до конца 2019 года единого открытого экономического и основанного на постулате всеобщности единства юридических норм всеобщего политического пространства больше не существует.

Однако считать такой результат последствием именно COVID-19 принципиально неверно. Эпидемия является таким же типовым вызовом для общества, как война, смена геологических эпох или экономических стадий. Возникшая угроза требует от социума реализации защитных мер, тем самым наглядно проявляя итоги и масштаб процессов, начавшихся и развивавшихся задолго до нее.

Так, например, Еврокомиссия и Европарламент оказались неспособны консолидировать усилия всех членов ЕС по разработке и реализации эффективных противоэпидемиологических мер. Более того, особенно в начальный период эпидемии, Брюссель прямо продемонстрировал полный паралич руководящий воли и откровенное нежелание брать на себя ответственность, тем самым вынудив национальные правительства искать спасение самостоятельно, в режиме «спасайся кто может». Это вылилось в резкое обострение их конкуренции между собой за лекарства, медоборудование и элементарные расходники, вроде простейших медицинских масок.

Аналогичным образом повели себя США, продемонстрировав даже при Байдене изрядную долю эгоизма под лозунгом «Америка прежде всего», усугубленного попытками Вашингтона использовать кризис в качестве инструмента возврата себе мирового лидерства на международной арене.

Открытый рынок проверки эпидемией также не прошел. Закрытие границ по причине введения карантинных ограничений обвалил целые отрасли и разорвал сложную паутину торговых, производственных и логистических связей.

В частности, закрытие границ остановило туризм. Это привело к падению объемов авиаперевозок. Что, в свою очередь, вынудило руководство авиакомпаний радикально пересмотреть планы по закупкам новых самолетов. Вызвав тем самым падение продаж авиапроизводителей и радикальное сокращение портфеля перспективных заказов.

И это только одни из множества процессов «падения костяшек домино». Кроме всего прочего в итоге наглядно проявивших проблему чрезвычайной зависимости глобальной экономики не только от логистических связей «с главной фабрикой мира» – Китаем, но и ее чрезвычайной хрупкости по причине доминирования в «развитых западных странах» сферы услуг над сферой материального производства.

Эпидемия COVID-19 еще раз убедительно показала справедливость слов Владимира Ленина о том, что политика всегда есть концентрированное выражение экономики. Именно разрушение сложившихся экономических связей оказалось главным стимулом к принятию последующих политических решений. Поэтому влияние эпидемии коронавируса на экономику следует рассмотреть в первую очередь.

Введение карантина разделило общий рынок на несколько достаточно явно обособленных территорий, экономика которых повела себя сильно разным образом, как на этапе спада, так и потом на стадии восстановления. Условно говоря, их можно разделить на: Китай, США, Европу, Россию. В этом порядке мы и будем проводить анализ.

Экономические последствия эпидемии для Китая

2020 год больно ударил по экономическому механизму Китая. Еще в 2010 году ООН признала за КНР статут «главной мировой фабрики», производящей на своей территории подавляющую (от половины до 90%) долю в более чем 300 товарных наименованиях из 500, считающихся основными видами мировой промышленной продукции.

С одной стороны, это облегчило Пекину решение задачи сохранения достаточного уровня товарного обеспечения внутреннего спроса, но, с другой, остановило экспорт, формировавший почти 20% доли в структуре совокупного ВВП. По итогам 2020 года ее размер в общекитайской экономике просел до 18,1%. При итоговом объеме китайского ВВП за 2020 год в 15,42 трлн долларов, можно сказать, что по китайскому экспорту эпидемия коронавируса нанесла удар на сумму оценочно в 308,4 млрд. И это лишь прямые потери. Есть еще косвенные.

Подводившая итоги кризисного года сессия Всекитайского собрания народных представителей закончилась на мажорной ноте. По данным Государственного статистического управления КНР 2020 год китайская экономика закончила с ростом в 2,3%. Что является фантастическим достижением на фоне почти повсеместного минуса итогов всех прочих стран. Однако не стоит забывать, что до кризиса на период до 2030 года Пекин уверенно прогнозировал поддерживать от 6,2% до 6,5% ежегодного экономического роста. Так что 633 млрд долларов недополученного роста также являются экономическими последствиями эпидемии для Китая.

Тем самым масштаб общих потерь китайского экономики можно оценить почти в 1 трлн долларов. При этом важно отметить – по экономической структуре государства потери распределились неравномерно. Крупнейшие предприятия «потеряли» в основном недополученную прибыль, вылившуюся в снижение размеров их биржевой капитализации. В частности, в первом, самом тяжелом квартале 2020 года объем выпуска продукции на акционерных предприятиях опустился максимум на 14,2%, а на предприятиях с государственным участием и того меньше – всего на 7,9%.

В то время как 18 млн средних и малых предприятий, на которых занято почти 80% трудоспособного населения, и на которые приходилось 50% экспорта частного сектора КНР оказались на грани выживания. Только в первом квартале кризисного года их масштабы производства упали на 20,2%.

По данным FITCH RATINGS доля эмитентов по номинированным в юанях облигациям, объявивших о неспособности выплачивать долги, достигла 4,9%, а количество полных дефолтов возросло на 3,7%. Это стало следствием ужесточения денежно-кредитной политики Народного Банка Китая, направленной на снижение доступности кредитов и возможности рефинансирования долгов.

В отличие от прочих стран, Китай не стал прибегать к чисто монетарным «срочным антикризисным» мерам. По итогам 2020 года бюджетный дефицит КНР увеличился всего до 3,6%, тогда как в 2019 он составлял 2,8% ВВП. Таким образом, китайское руководство основную ставку сделало на поддержании условий по сохранению внутренней деловой активности, и она себя оправдала.

Внутренний рынок объемом в 1,4 млрд человек сумел сохранить спрос на товары и услуги в объеме, достаточном для продолжения нормального функционирования производящей экономики. Одну из ведущих ролей в этом сыграли успехи в формировании в стране «среднего класса», размер которого к концу 2019 года достиг 400 млн человек.

При этом внутренняя структура хозяйственных отношений значительно преобразовалась в сторону электронной торговли. Грубо говоря, можно констатировать, что устоять под ударом эпидемии китайской экономике помог интернет.

Объем электронной торговли в Китае по итогу 2020 года достиг 1,5 трлн долларов, показав рост на 14,8%. Причем на 7,6 процентных пункта он увеличился в первом полугодии, когда в стране действовали наиболее жесткие карантинные меры. Увеличение размера электронных продаж потянуло за собой расширение сектора курьерской доставки, в заметной степени поглотившего часть внутренней безработицы, вызванной остановкой деятельности предприятий других отраслей. За 12 месяцев внутри КНР курьерами было доставлено 83,36 млрд посылок.

Кроме того, резко стал набирать популярность вариант интернет-продаж «в прямом эфире». За год в Китае было проведено более 20 млн онлайн-трансляций как инструмента маркетинга. Это оказало поддержку не только внутренним производителям, но и привело к увеличению на 8,2% импорта в Китай потребительских товаров зарубежного производства.

В обязательном порядке следует отметить, что залогом вышеперечисленных экономических успехов явились всеобъемлющие и решительно бескомпромиссные меры властей по реализации карантинных мероприятий и оперативной ликвидации очагов заражения. В ряде случаев выливавшиеся в серьезные ограничения для граждан, малого и среднего бизнеса, в ряде мест даже обернувшимися локальными вспышками гражданских беспорядков, потребовавших применения силы для их подавления.

Однако в результате Китай сумел уже к июлю–августу 2020 года пресечь эпидемию и довольно быстро вернуться к привычным условиям жизни для большинства китайских граждан, тем самым обеспечив условия к экономическому восстановлению гораздо раньше всех стран мира уже в третьем квартале 2020 года.

Впрочем, еще в конце июля китайская промышленность сумела отыграть кризисное падение, выйдя на рост в 4,8% в годовом выражении. Добавленная стоимость обрабатывающих производств показала увеличение в 6% (в расчете по году), в отраслях по производству и распределении электроэнергии, тепла, газа, воды – 1,7%. Хотя следует отметить, что в секторе добычи полезных ископаемых все еще наблюдается падение на 2,6%.

Более того, Пекин сумел использовать это временное преимущество для расширения доли китайского экспорта на всех ключевых рынках планеты. Хотя, по докладу ВТО, общий объем совокупной международной торговли в разных отраслях в 2020 году сократился на 13–32%, доля китайских экспортеров в ней увеличилась с 20% (2017 – 2019 г.) до 25%, а общее количество товаров китайского производства на мировом рынке поднялось с 23,4% до 33,8%.


Продолжение читать тут.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded