Categories:

Почему «иностранные инвестиции» для России – это зло

Почему иностранные инвестиции вывели в лидеры Японию и Китай, но никак не помогли развитию России.

Опубликованное Lenta.ru интервью  с бывшим заместителем министра иностранных дел Японии, а сейчас  руководителем Института международной стратегии Хитоси Танакой наделало  довольно много шума. Пусть и уже отставной чиновник, тем не менее,  сейчас все же далеко не последний человек в правящей элите Страны  восходящего солнца открытым текстом заявил, что уступка «в вопросе  Курильских островов» для России будет означать не расширение дружбы с  Токио, а, наоборот, усилит международную изоляцию Москвы.

На первый взгляд, позиция, изложенная японским экспертом  в области международных отношений, выглядит довольно убедительно. Пока  Японии нужны острова, она будет оставаться вынуждена в чем-то уступать  России, но получив желаемое, она немедленно отвернется, так как ни для  чего больше Россия ей не интересна. Но только на первый, ибо при  внимательном рассмотрении деталей, Танака-сан несколько путается даже в  собственных аргументах.

На протяжении  всего послевоенного периода главным патроном Токио являлись США,  обеспечивавшие как пространство для экономического процветания, так и  глобальную защиту японских интересов в мире. Включая военную. В том  числе от главной потенциальной угрозы — Китая, при всем своем миролюбии  ничего из японских «заслуг» во Второй мировой не забывшего. Россия тогда  выглядела стоящей далеко в хвосте очереди, после Евросоюза, Лиги  арабских государств, Индии и африканских сырьевых рынков.

Однако  сегодня времена переменились кардинально. Америка свой внутренний рынок  для японских товаров решительно закрывает. В передовых технологиях  японцев уверенно превзошли Китай и Южная Корея. А Евросоюз сам оказался  под колониальным ударом Соединенных Штатов. Внезапно оказалось так, что  именно Россия стала ключевым фактором, способным обеспечить Японии  стратегическую перспективу в будущем мире, где США станут просто одной  из сильных, но сугубо региональных, держав. Но признать это мешает  застарелое мировосприятие, по-прежнему трактующее Россию страной  традиционно отсталой.

В доказательство  чему Танака-сан упоминает якобы самоочевидный факт, что вот все умные  государства для успешного развития своей экономики иностранными  инвестициями воспользоваться сумели, и только Россия эту возможность для  промышленного и технологического рывка позорно прошляпила. Более того,  Москва по сей день якобы не извлекла для себя урока и продолжает  усугублять отношения с иностранными инвесторами еще больше.

В  этом месте хочется детально разобраться: мы действительно позорно  «прошляпили» шикарную возможность по глупости своей или кто-то кого-то в  чем-то пытается обмануть?

На первый взгляд, дело кажется простым. После окончания Второй мировой войны США передали японцам разнообразного имущества  на 75 млн долларов. Точнее, продали со скидкой и оформлением кредита.  Не из большой любви, а сугубо по чисто меркантильным соображениям.  Доставка всего этого домой стоила не менее 35 миллионов. Также внезапно  ненужными оказались сырье, материалы и полуфабрикаты на 100 млн, по  контрактам, подписанным оккупационной администрацией в период с 1945 по  1949 годы. По разным причинам большинство местных контрагентов перестали  существовать, а производство в США велось частными подрядчиками под  госгарантии, предусматривавшие выплату им серьезных неустоек в случае  отмены заказа.

Но самым обширным  вливанием стала передача японцам собранных трофеев, как взятых на месте,  так и свезенных с прочих территорий, в том числе из Кореи и Китая.  Приборы, новые виды оружия, некоторые виды сырья, например, олово,  Америка забрала себе, а вот белье, одежду, уголь, старое  производственное оборудование, станки и прочее на общую сумму в 1 млрд  долларов Белый дом просто даром оставил правительству «Новой Японии».

Сегодня  такая цифра выглядит смешной, однако не стоит забывать, что в начале  пятидесятых годов позолоченные часы марки «Лекультр» с автоподзаводом  стоили 110 долларов, сегодня близкие аналоги ниже чем за 6000 не  продаются. Таким образом, разница в стоимости доллара получается в 54,5  раза, что превращает «смешные миллионы» в примерно 58 млрд долларов. При  условии, что японский ВВП в 1965 составлял всего 91 млрд.

А  еще в Вашингтоне прекрасно понимали, что если Токио намертво не  привязать к США, японцев быстро «подберут» и встроят в свою  экономическую структуру британцы либо французы. А то и вообще русские,  учитывая рост популярности коммунистических идей в стране. Допустить  подобного было нельзя, тогда как конкуренция отсталых островных заводов  лидирующим в мире американским предприятиям выглядела совершенно  смешной.

В результате Вашингтон открыл  свободный доступ японских товаров к своему внутреннему потребительскому  рынку, что, в конечном счете, и создало «японское экономическое чудо».  Среднегодовые темпы экономического роста на протяжении 30 лет (с 1950 по  1980) 7,7% вчетверо превосходя аналогичный показатель США и в 7,7 раза —  Британии.

После корейско-корейской войны 1950−1953 годов по той же причине и аналогичной схеме «американские инвесторы» пришли «помогать» Южной Корее.  Откровенно наплевав на отсутствие там демократии, 350 рабочих дней в  году и тотальную местную коррупцию. Плевать, что экономика там строилась  и управлялась планово-централизовано, главное, что за 54 года ее ВВП  вырос в 179 раз, а в пересчете на душу населения подскочил с 156 до  27 000 долларов. И что еще важнее, промышленность страны тоже оказалась  тесно связана с американскими потребительскими и финансовыми рынками,  что создавало Вашингтону широкие возможности политического влияния в  Сеуле.

А что Китай? А ничего! Это сейчас  модно говорить, что в Белом доме всю историю мира знают наперед, потому  что они же сами ее и делают. Из ныне доступных открытых источников  известно, что еще в 1982 году аналитики ЦРУ и РУМО в один голос  утверждали, что СССР нерушимо простоит, по меньшей мере, до 2005−2010  годов. Никто там и близко не ожидал никакой «перестройки» и тем более,  полного распада не только советского блока, но и самого Союза в 1991.

Так  что Китай традиционно рассматривался в качестве потенциального союзника  Москвы с огромной ресурсной базой, прежде всего, в человеческом  факторе. В случае Большой Войны, по аналогии с недавней Второй мировой,  США имели армейского мобрезерва примерна на 18 млн человек, через  вооруженные силы в СССР в период с 1941 по 1945 прошло 30 млн, тогда как  Китай мог легко выставить «в первую линию», по меньшей мере, 230−240  млн. Даже будучи не слишком хорошо обученными, плохо вооруженными и еще  хуже обеспеченными, всего 3 млн «китайских добровольцев» ошеломительно  быстро сумели отобрать победу у США в Корее.

Отсюда  формировалась и американская задача — найти способ политического  влияния на китайскую правящую элиту, добиться которого считалось  возможным через оказание «оказание экономической помощи по японской  схеме». Что и удалось сделать Киссинджеру в 1971 году и Хейгу в 1972.  После чего победу закрепил Никсон, встретившийся с Мао и подписавший с  ним Шанхайское коммюнике. И тогда началось…

За  первые четыре года «политики открытых дверей» внешнеторговый оборот КНР  утроился, а к 1988 году он достиг уже 100 млрд долларов. И это у  страны, до того с внешним миром практически не торговавшей вовсе, ибо не  имевшей что миру предложить! Вклад внешней торговли в ВВП в 1980  составил 13%, к 1992 году он достиг 35%, а в 1997 китайцы с внешним  миром (на 90% состоявшим из США и европейских стран) наторговали уже на  325 млрд долларов.

Очень важным показателем является кардинальное изменение структуры экспорта.  Если в 1979 году свыше 40% китайского экспорта составляли  продовольствие и сырье (немного нефти и очень много угля), то всего  через десять лет он на 75% уже состоял из готовых изделий промышленного  производства.

Таким образом, не сложно  увидеть, что Японии, Южной Корее и, в особенности, Китаю «инвесторы»  принесли не столько сами деньги (хотя и их тоже, с 1973 по 1993 США инвестировали в КНР  220 млрд долларов или 3,7% американского ВВП за 1990 год!), сколько, в  первую очередь, заводы, промышленную и производственную культуру, а  также технологии, включая самые передовые.

Например,  в 2007 году первый завод в КНР (площадка Fab 68, общей стоимостью в 2,5  млрд долл) открыла корпорация Intel. Местный внутренний рынок в  качестве источника прибылей не рассматривался. Слишком нищим было  местное население. Зато оно с радостью шло работать на западные заводы,  что называется «за чашку риса», кардинально сокращая себестоимость  продукции, что создавало буквально «шоколадную» прибыль при ее продаже  на рынках США и Европы.

А вот с Россией  те же «инвесторы» реализовывали совершенно иную стратегию, с японской  или китайской не стоявшую даже на соседней полке. Если в Японию и Южную  Корею деньги вкладывались, чтобы не дать захватить их европейцам или  Советскому Союзу, а доступ к внутреннему рынку США перед Китаем  открывался настежь вообще прямо в антисоветских целях, то в  постсоветскую Россию иностранные инвесторы несли свои деньги с  единственной целью — ее экономику убить. И заработать на распродаже.

К концу 2010 года общий объем накопленных иностранных инвестиций  в экономику РФ составил 300,1 млрд долларов. При собственном  номинальном ВВП России в 1990 году в 517 млрд и в 2010 — 1,4 трлн  долларов. Казалось бы, немного, всего 21,4%, но тут, как водится, все  решительно меняют детали.

Во-первых, ¾  этих денег вкладывались не в новые заводы по производству готовых  высокотехнологичных товаров на экспорт, а оказывались инвестированы  всецело в сырьевой сектор, который не развивали, а на нем  паразитировали, забирая себе изрядную долю доходов.

Во-вторых,  половина из оставшихся средств шла на выкуп существовавших в стране  экспортноориентированных предприятий, которые, конечно же случайно,  потом внезапно банкротились и закрывались. Например, инвестиции Германии  в северо-западном регионе России шли, в основном, в те предприятия,  которые принадлежали Германии до революции.

Тем  самым, западные инвестиции экономику страны не развивали, а наоборот,  убивали. И только оставшиеся «копейки» превращались в новые западные  заводы, но не с целью переноса высоких технологий, а только для  «отверточной сборки» небольшого объема продукции, ориентированной строго  на российский внутренний сбыт.

Дальше  стало еще веселее. После 2011 года «влюбленные в западную экономическую  модель» собственные российские либералы протолкнули гениальную мысль о  критичной важности скорейшего наращивания фондовых возможностей  российской банковской системы. Добиться этого предлагалось через быстрое  расширение потребительского кредитования. Еще бы, если вспомнить, что  оно втрое доходнее прямого промышленного! И иностранные «инвесторы» тут  же еще занесли в Россию денег, доведя размер накопленных прямых  инвестиций к 2014 году до 606 млрд (33,6% ВВП).

То  есть инвестирование в ту же Японию велось для того, чтобы за  произведенные там товары платили граждане других стран, включая самих  американцев, тогда как в Россию деньги вкладывались, чтобы целевым  образом забраться в карманы именно россиян. Хорошо так забраться, не  стесняясь. По подсчетам председателя комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктора Бондарева, с 2000 по 2017 год из России такими «инвесторами» выведено 430 млрд долларов.

В  подавляющем большинстве все перечисленное — только прибыль. И то не  вся. Еще примерно столько же «инвесторы» заработали на оффшорных схемах  перепродажи товара между собственными подразделениями так, чтобы в итоге  вся прибыль оказалась на счету зарубежной компании. Как пример —  история со «скважной жидкостью» у корпорации ЮКОС.

Громкий  плач про ужасный отток иностранных инвестиций начался лишь после 2014  года, когда российское государство сумело приступить к реализации  достаточно успешной программы по «пересмотру» собственности и вообще  составленных прежними либералами правил ведения бизнеса в сторону  повышения учета интересов России.

Ну, и,  конечно, Москва имела наглость не умереть после западных угроз в связи с  Майданом, да еще увести у независимой Украины Крым, за что ее пришлось  наказывать санкциями, сильно ударившими по экономике страны. Впрочем,  графики показывают, что инвесторов Россия интересовала в основном до  2012 года, тогда как после провала на Болотной отток капиталов стал  стабильно превышать их приток.

И все это  под дружную критику страны за якобы неумение работать и фатальную  неспособность привлекать «иностранного инвестора». Вкупе с громким  плачем на тему нужно больше иностранных инвестиций, еще больше, и еще.  Мол, мы плохо живем потому, что мешаем приходить инвесторам, которые  буквально спят и видят, как бы подарить нам свои деньги и научить вести  бизнес правильно. Ну, и, конечно же, «все знают, кто из самых главных у  нас тут в этом виноват».

Хотя при  ближайшем рассмотрении получается, что экономическое, техническое и  технологическое развитие России шло не благодаря, а практически вопреки  этим самым «иностранным инвестициям». Ибо стоило упасть продажам на  внутреннем рынке, как из РФ убежал «Opel» и сейчас, якобы «в связи с  плохим прогнозом продаж на российском рынке», заводы в РФ собирается  закрыть Ford. В мире перестали покупать автомобили? Нет, общий мировой  рынок все еще растет, как и российский. Только производить в России, а  продавать в Европе или США они не желают.

Отсюда  возникает простой вопрос: а нам точно так сильно нужен этот «приток  иностранных инвестиций»? Они нас точно развивали? Именно развивали и  укрепляли, а не паразитировали на всем, до чего могли у нас дотянуться?

Впрочем,  бывшего японского высокопоставленного чиновника понять тоже можно. Мир  за последние полтора десятка лет слишком сильно изменился. В особенности  после 2014 года. И эти перемены вышли далеко за рамки его  мировосприятия. Он по-прежнему верит в величие традиционного патрона, а  значит, в безусловность мизерности России как таковой. Но вера — штука  хитрая, она прекрасно способна существовать как благодаря объективным  фактам, так и вопреки им.

Уж слишком  сложно принять тот факт, что если отнять дутые деньги японского QE и  учесть внутренний объем «плохих долгов», то реальный экономический  размер Страны восходящего солнца начинает уступать российскому, а на  фоне китайского так просто полностью теряется. И чтобы не оказаться к  середине нынешнего века экономической колонией Пекина, Токио надо  договариваться с Москвой, причем уже далеко не на равных, а как младшему  партнеру.


Специально для  ИА REGNUM.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded