alex_leshy

Category:

Русский СПГ-покер: перспективы и угрозы

Что придумают американцы для блокировки российского СПГ?

В свое время там кто-то умный обратил  внимание на одну российскую структурную экспортную слабость. По ряду  причин мы еще с советских времен сразу сосредоточились только на области  трубопроводного газа. Хотя инфраструктура его транспортировки стоила  дорого, однако логистика требовала лишь простой перекачки, что в итоге  делало продукт экономически дешевым. В результате СССР сильно вложился в  трубопроводы и воспитал пару поколений инженеров, привыкших к  естественности только такого варианта.

Возникший  из советского наследия Газпром автоматически перенял традиционные  взгляды, создав впечатление неспособности России быстро осознать и  развить альтернативу — сегмент сжиженного природного газа. Опираясь на  это, западные умники и разыграли ставку перехода мира, и прежде всего  Европы, на СПГ. Третий энергопакет ЕС должен был заблокировать доступ  трубопроводного газа на европейский рынок на срок, в течение которого  Запад построит инфраструктуру под СПГ.

Но вышло иначе. Уже 8 декабря 2017 года танкер «Кристоф де Маржери» принял первую партию продукции  завода «Ямал-СПГ» в порту Сабетта. Россия долго запрягала, но очень  быстро поехала. После первой очереди мощностью 5,5 млн тонн пришел черед  второй  (в августе 2018-го, на полгода раньше графика), тоже на 5,5 млн тонн, и  в декабре (также опережая планы) запущена третья, что довело суммарный  объем производства до 16,5 млн тонн в год. В итоге вместе с  «газпромовским» проектом «Сахалин-2» на 9,6 млн тонн Россия, по предварительным итогам 2018 года, уже вышла на 8% мирового рынка СПГ, за год удвоив свою долю.

Таким  образом, первоначальный американский план изоляции российского газового  экспорта, а через нее и существенное сокращение ВВП, очевидно  провалился. Даже если не считать успехи трубопроводного, то только СПГ  мы стали производить около 30 млн тонн в год. С прицелом к 2030 году  выйти примерно на 100 млн тонн, из которых 55−60 млн собирается  поставлять только один «Новатэк».

Откровенно  говоря, у них там вообще планы практически наполеоновские — довести  объем до 72 млн тонн, тем самым практически догнать показатели Катара  (76,8 млн тонн), что составит около 30% мирового рынка СПГ.

Основанием для столь оптимистичных ожиданий служит результат нынешнего года, в котором ожидалось в течение периода активной спотовой торговли  (декабрь 2017 — апрель 2018) отправить из Сабетты в Европу максимум 14  газовозов, тогда как по факту пришлось отгрузить аж 21. Более того, к  апрелю на долгий срок оказалось законтрактовано 96% производственных  мощностей «Ямал-СПГ». В том числе: Total (4 млн т СПГ в год), CNPC (3  млн т СПГ в год), Gazprom Marketing & Trading (2,9 млн т СПГ в год),  Gas Natural Fenosa (2,5 млн т СПГ в год) и NOVATEK Gas & Power (2,4  млн т СПГ в год).

В направлении Европы «Новатэк» вообще организовал своего рода конвейер.  Следующие из Сабетты танкеры ледового класса Arc7 в норвежском фьорде  Сарнес (около порта Хоннигсвог) перегружают продукцию на обычные  газовозы (операция ship-to-ship, STS, занимает примерно 96 часов),  которые уже везут газ на один из четырех североевропейских терминалов: в  Роттердам (Нидерланды), Лондон (Великобритания), Монтуар и Дюнкерк  (Франция). Впрочем, временами их груз перекупается «сторонними  партнерами» для доставки в США, как это уже неоднократно имело место в  прошлом «отопительном сезоне».

Достигнутые  Россией результаты действительно впечатляют, но считать будущее нашей  СПГ-экспансии безоблачным все же не следует. Причин тому две. Одна  объективная экономическая, другая субъективная политическая. Причем на  выходе обе тесно связаны между собой.

Экономическая упирается в баланс спроса и предложения. По данным Международного энергетического агентства, к 2022 году общее мировое производство СПГ  (посчитано с учетом текущего состояния всех заявленных в мире проектов)  ожидается на уровне 650 млрд куб. м. в год, что в 1,43 раза выше  показателя 2016 года (452 млрд). Тогда как спрос достигнет лишь 460  млрд, тем самым явно предопределяя серьезное обострение конкурентной  борьбы и доминирование «рынка покупателя», обычно всегда  оборачивающегося падением средних цен.

В  этом раскладе географические и климатические особенности предоставляют  России заметное преимущество. Сжижать газ в условиях низких температур  Ямала обходится на 40% дешевле, чем в почти субтропическом штате  Луизиана (завод в Sabin Pass,  США). Да и возить его из Сабетты в Европу тоже почти в 1,5 раза ближе,  чем через Атлантику. Возникает экономия на издержках, обеспечивающая  себестоимость российского сжиженного газа, скажем, в Европе, на уровне  4,2−4,5 доллара за миллион британских тепловых единиц (МБТЕ), что делает  среднегодовые европейские спотовые цены в 7,5−8,1 долл/МБТЕ для нас  вполне комфортными, тогда как себестоимость американского СПГ в Европе с  7,3−7,9 доллара только начинается.

Получается, что Россия остается  конкурентоспособной практически в любой момент рынка, тогда как США  получают возможность на нем что-то заработать только в короткий, не  более 5−7 недель, и слабо предсказуемый период зимних пиков, связанных с  приходом в Европу особенно сильных холодов, когда цены прыгают до 11 и  даже 12 долл/МБТЕ.

На азиатском рынке  ситуация еще лучше. Во-первых, средние цены на треть выше, во-вторых,  возить продукцию с Сахалина до Южной Кореи, Японии и Китая гораздо  ближе, чем американцам со своего единственного завода на восточном  побережье в обход Северо-Американского континента, через Панамский канал  и далее — самый большой на планете Тихий океан. Как следствие, мы в  Азии также оказываемся сильно конкурентнее американцев и способны  двигать поставщиков с Ближнего Востока и из Австралии.

Но  у этой медали есть и оборотная сторона. Текущий расклад неизбежно  вынуждает США искать любые возможные меры для блокирования российской  СПГ-экспансии буквально всеми доступными способами. Иначе разница между  предложением и спросом окажется «списана» только за американский счет.

К  2030 году Вашингтон тоже собирается довести собственный объем  производства с нынешних 18 до 90−95 млн тонн в год. Правда, с учетом  нынешних событий, министерство энергетики США пересмотрело прогнозы в  сторону уменьшения до 65−70 млн тонн. Однако, если все пойдет, как  сейчас, то они тоже окажутся «не востребованы рынком». Собственно, на  данный момент из 11 выданных лицензий на строительство сжижающих  мощностей в реальной работе находятся только четыре, да и они  реализуются очень неспешно. Инвесторы заранее пытаются законтрактовать  хотя бы 75% объемов, но получается это у них не очень. Остальные проекты  за пределы красивых компьютерных презентаций не вышли вообще.

Стоит  ли удивляться нарастающему политическому давлению США на Норвегию с  целью добиться ее отказа в предоставлении России логистических услуг в  фьорде Сарнес. Государственный департамент США назвал роль Норвегии  контрпродуктивной: «В то время, когда российского газа становится все  больше в энергетическом импорте Европы, его дополнительные объемы  подорвут усилия ЕС по энергетической диверсификации».

До прямых публичных санкций против  Норвегии дело, может быть, и не дойдет (хотя кто знает, Америка в  последнее время с коллективной солидарностью Запада обращается весьма  вольно), но закулисное давление на участвующие в работе «русского  газового экспресса» европейские компании уже оказывается. Спасает лишь  то, что к 2022 году собственный перегрузочный СПГ-хаб Россия планирует  создать в районе Мурманска.

Другое дело,  что процессу наращивания объемов производства самого СПГ серьезно мешает  до сих пор не наверстанное технологическое отставание в области  производства необходимого оборудования. Как для сжижения, так и  собственно бурового, необходимого для расширения добычи как сырьевой  базы общего бизнес-процесса. Все упомянутое приходится покупать у  иностранных производителей, коих в мире немного, и все они к  американскому санкционному давлению весьма уязвимы. Собственно, они под  ним находятся уже.

В итоге из множества  разным образом анонсированных или просто за прошлые годы упоминавшихся  проектов в перспективе Россия действительно сможет реализовать лишь  расширение существующих заводов на Ямале (анонсированная четвертая и,  возможно, потом пятая очередь, «Новатэк») и на Сахалине (третья очередь,  Газпром). Кроме них стоит ожидать реализации газпромовского проекта  «Балтийский СПГ» в Ленинградской области в Усть-Луге на 10 млн тонн в  год с последующей перспективой наращивания мощности в 1,5 раза.

Но  тут дело упирается в сложности с привлечением проектного  финансирования: доступ к западным кредитам закрыт либо серьезно  затруднен, а имеющиеся собственные ресурсы задействованы на реализацию  трубопроводных проектов «Турецкий поток» и «Северный поток — 2».

Таким  образом, заявленные на пике головокружительного успеха 100 млн тонн в  год к 2030-му, скорее всего, не получатся. Куда реалистичнее выглядит  цифра в 45−50 млн тонн, зато вероятность ее достижения если не  абсолютна, то близка к таковой. Следовательно, в ближайшие три года  Россия имеет все шансы довести свою долю на мировом рынке СПГ до 10−12%.  И помешать нам в этом Соединенные Штаты не смогут. Если, конечно, не  рассматривать наихудший сценарий обрушения всей Европы в гражданскую  войну религиозного характера, а также выдавливания торговой экспансии Китая назад — внутрь его национальных границ.


Специально для  ИА REGNUM.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded