alex_leshy

Categories:

Власть бензоколонки, часть 3/III

 Часть 1/III читать тут 

 Часть 2/III читать тут 

Украина

С Украиной ситуация интереснее. Лет 7–8 назад мы с уверенностью могли бы привести вот такой расклад.

Но сегодня Украина топливо в основном импортирует: 85–90 % дизтоплива, около 65–70 % бензина привозные. А это значительно упрощает ценообразование. Для большей части топлива на рынке структура розницы будет такой:

Правда, цена его уже давно не 17 грн./л, но структура сохранилась прежней. От 39 до 43 %, в зависимости от вида топлива, уходит на его закупку у поставщиков из РФ, РБ или других стран. Ещё примерно столько же забирает государство в виде НДС и акциза. Остальное — расходы и прибыль сетей АЗС (15–17 %). 

Кстати, в ближайшее время доля расходов на импорт вырастет. По словам украинских экспертов, розница уже сравнялась с нижней границей в странах ЕС, а потому можно ожидать ввоза партий топлива оттуда. 

Любопытная особенность рынка: акцизы зафиксированы в евро. Поэтому колебания курса этой валюты регулярно лупят по рынку. Как и курс доллара, ведь большинство контрактов на импорт заключены именно в нём. Эксперты рынка уже даже вывели зависимость и могут прогнозировать, на сколько именно изменятся цены на АЗС при повышении курса доллара, скажем, на 0,5 грн. 

Ну Украине топливо стоит значительно дороже, чем в России и Беларуси. Средние цены на 21 октября —  1,14 долл./л А-92, 1,13 долл./л дизтоплива (против примерно 0,7–0,75  долл./л.), в т. ч. за счёт экспортных пошлин на нефтепродукты (есть и в  России, и в Беларуси). А значит, цены на топливо в РФ и РБ невысоки не только из-за их госрегулирования, но и потому, что российских и белорусских автовладельцев «спонсирует» Украина. 

Почему именно так?

Нетрудно заметить, что при всей разнице экономик РФ, РБ и Украины структура цены топлива во всех трёх странах схожа. Во всех случаях государство забирает себе немалую часть выручки АЗС через налоги. И это отнюдь не совпадение. 

Фактически это один из «маяков» становления капитализма на постсоветском пространстве, напоминающий нам о том, как непросто было когда-то собирать налоги. Причём не только у компаний, но и у рядовых граждан. Связка «акциз+НДС» эту проблему худо-бедно решала, сделав подакцизные товары важнейшими доходными статьями бюджета. А поскольку топливо в экономике нужно всем, то высокие акцизы на топливо позволяли опосредованно получить налоги в т. ч. и от тех, кто от их уплаты уклонялся. Ведь даже тем, у кого нет никакой легальной деятельности, нужно заправлять автомобиль или фуры с товаром.  

Впрочем, и отличия есть. Автору ролика, с которого мы начали материал, очень не нравится постепенный рост розничной цены. С начала года цены на бензин выросли на 0,20 белорусского рубля, а на дизтопливо — на 0,18. Причём каждый раз цена росла на копейку. Автор ролика даже сравнил это со средневековой пыткой. Это очередной пример манипуляции. До тех пор, пока мы живём в рыночной экономике, мы вынуждены мириться с инфляцией — изменением стоимости денег. Цены растут на любой товар, топливо тут не является каким-то исключением. 

Однако рыночная экономика в Беларуси имеет элемент госрегулирования, попадает в него и цена моторного топлива. Почему растёт часто, но по копейке? Потому что бюджет республики зависит от экспорта. В его структуре немалую долю занимают товары, стоимость которых зависит в т. ч. от цены топлива. Неконтролируемый рост розничной цены чреват потерей (уменьшением) экспортных рынков. 

На втором круге это даёт скачок инфляции: производители закладывают резко подорожавшее топливо в цену товара, а государству приходится компенсировать сокращение экспортной выручки за счёт курса белорусского рубля. Вот вам и копеечка. 

В РФ цену тоже регулируют, но не так, как в Беларуси. Поскольку большая часть рынка всё равно за ВИНК, правительство ограничивается, скажем так, макрорегулированием. В первой половине года розница резко росла — правительство отменило запланированное повышение акциза и даже уменьшило его. Кроме того, осенью стало известно, что производители добились от правительства возмещения 50 % разницы между внутренней и экспортной стоимостью топлива.  

На Украине регулирования нет, да оно и не имеет особого смысла, ведь большая часть топлива импортируется.

Впрочем, ещё год назад на Украине анонсировали создание стратегического запаса нефти и нефтепродуктов. Это одно из требований Соглашения об ассоциации. Появится такой запас не раньше 2022 года и будет обеспечивать 90-суточную потребность страны в топливе. За счёт этого правительство сможет совершать интервенции на рынок в периоды резкого роста стоимости того или иного вида топлива. 

Правда, стоить такое удовольствие будет 2,5 млрд долл. (только на создание запаса), и лишь часть этой суммы покроют кредиты ЕС. Остальное планируют собрать с автовладельцев через новый налог, включённый в стоимость топлива, т. е., прежде чем понизить цены на топливо, стратегический запас их сначала повысит.

А что за границей?

В 2016–2017 гг. российские СМИ дразнили общественность заголовками «В США бензин стоит дешевле, чем в России». Мол, как это так: в России нефть добывают, а в США бензин дешевле?

Во-первых, её и в США добывают, с этого мы как раз начинали. Причём в последнее время США даже активно экспортируют лёгкие и сверхлёгкие сорта. Однако главное не это. На постсоветском пространстве и в США радикально отличается структура цены на топливо. 

Иллюстрация во многом условна и требует комментариев. Во-первых, доля налогов тут подаётся усреднённо. В США есть 2 уровня налогообложения — налог штата и федеральный. В обоих случаях он выражается в центах за галлон топлива. Но если федеральный налог не менялся 25 (!) лет и составляет 18,4 цента за галлон, то налоги штата меняются чаще. К тому же они сильно отличаются от штата к штату: от 8 центов на Аляске до 45,5 цента в Калифорнии. 

В России и Беларуси акциз тоже фиксированный, но НДС даёт привязку к текущей цене: выше цена — выше налог. В США такой зависимости нет, т. е. эта разбивка справедлива лишь на тот момент, когда она делалась. И зависит от актуальной цены топлива.

Таким образом, 12–13 % — это своего рода средняя температура по больнице, на самом деле доля налога колеблется в более широком диапазоне — 11–15 %. 

Во-вторых, не нужно забывать, что во фразе «доля сырой нефти в розничной цене» слово «нефть» — не константа. Существует более 200 сортов товарной нефти, которые иногда довольно сильно отличаются своими характеристиками (что влияет на сложность и стоимость переработки).  И если для РФ и РБ это могут быть одни и те же сорта, то американские НПЗ работают на других сортах.

Хотя налоги тут, конечно же, на первом месте, и когда цена нефти на мировом рынке была низкой, американец платил за моторное топливо меньше, чем россиянин.

Это тоже обусловлено исторически. Америке не пришлось строить свою модель капитализма в авральном порядке, как России в 90-е. И перед ней не стояла задача взять из экономики максимум налогов за минимум времени. Дешёвое топливо — это высокая мобильность, в т. ч. рабочей силы: американец может жить в 100–150 км от места работы. Это позволяет арендовать или купить жильё не в городе, а в провинции, подешевле (иногда даже в другом штате). Дешёвое топливо — это и более дешёвые товары в моллах, построенных в паре десятков километров от города, где дешевле земля. Наконец, это высокий уровень автомобилизации населения.

Иными словами, то, что федеральный и местный бюджеты не добирают от топлива, они получают за счёт других источников. Американцы больше и дальше ездят, больше покупают — всё это даёт больше налогов.  

Минус в такой схеме — обратная сторона её достоинств: как только мировые цены на нефть начинают идти в рост, стоимость топлива подскакивает моментально и ощутимо. И это будут не растянутые почти на год 20 копеек, как в Беларуси, и не 5–7 рублей, как в России, ведь ⅔ розничной цены — это цена нефти.

Скажем, СМИ, которые ещё 1,5 года назад возмущались дешёвым бензином в США, забыли сказать, что с тех пор его цена в России в пересчёте на доллар практически не выросла — те же 0,7 долл./литр. Зато в США она выросла. Разброс в зависимости от штата и сети АЗС — 0,7–0,9 долл./литр. Вот недавнее сравнение.

Таким образом, периоды дорогой нефти сразу бьют по экономике. А мы можем наблюдать в мировых новостях возмущение Дональда Трампа ценовой политикой Саудовской Аравии, из-за которой дорожает нефть. Хотя, казалось бы, отчего Штатам возмущаться дорогой чужой нефтью, если у них и своей хватает? А причина-то не в нефти, а в том, что её цена — одновременно пульс бизнес-активности в США и своего рода рычаг бюджетных доходов. Ниже цена — выше активность бизнеса — больше налогов.  И наоборот.

Итоговые вопросы

Итак, какая же ценовая модель модель лучше? Чтобы попытаться на него ответить, нам и вовсе нужно от бензина и дизельного топлива вернуться к тому, с чего мы начинали, — к нефти. С тех самых пор, как полковник Александр Шпаковский и все его последователи приспособили нефть под сжигание в паровых котлах и ДВС, нефть и нефтепродукты перестали быть обычным товаром.

Есть расхожая фраза «нефть —  это кровь войны», однако она довольно неточна, поскольку для мирного времени она ещё более справедлива. И мы  уже не один раз были свидетелями того, как именно из-за нефти войны начинались.  Она не просто товар, с каких-то пор она стала и остаётся мировой валютой. Как раз поэтому эмитент другой мировой валюты (США) испытывал и  будет испытывать к нефти нездоровый интерес. Она — конкурент доллара во  влиянии на глобальный экономический пульс.

На примере рассмотренных выше стран мы видим, что структура розничной цены одновременно даёт представление о рыночной модели государства и о государстве как таковом. Скажем, в США оно имеет возможность стимулировать бизнес-активность и самозанятость населения через относительно низкую стоимость топлива (за счёт низкой доли налогов). На той же Аляске местный налог на топливо призван привлекать в штат предпринимателей. Ну а в дорогой Калифорнии его можно сделать повыше.

В России же государство предпочитает контролировать ключевые точки экономического процесса. Не исключено, что первый путь более прибыльный, зато второй — более надёжный и прогнозируемый. К тому же он совершенно безальтернативен в случае, когда именно государство выступает основным локомотивом развития и инвестором (средства для нацпроектов нужно где-то брать). 

Если государство так всё контролирует, то почему топливо всегда только дорожает? Не нужно забывать, что на мировом рынке нефть торгуется в долларах и цена на заправках США на бензин и дизтопливо в долларах, тогда как в России и Беларуси — в национальных валютах. И, когда нефть дешевеет, это ослабляет национальные валюты РФ и РБ, получающих немалую долю экспортных доходов за счёт нефтепродуктов. А поскольку доля собственно нефти в себестоимости топлива в РФ и РБ невелика, то эффект от снижения стоимости сырья перекрывается другим — ослаблением национальных валют к доллару.

Поэтому шутка о бензине, дорожающем независимо от того, подешевела или подорожала нефть, описывает, к сожалению, сложившуюся реальность.

С другой стороны, в этой реальности правительства России и Беларуси могут защищать внутренний рынок (а значит, и экономику) от сильных ценовых колебаний, регулируя долю налогов в стоимости топлива.

Ну и очевидный вопрос: можно ли сегодня в России или Беларуси скорректировать структуру цены топлива таким образом, чтобы уменьшить в ней долю налогов? 

Сегодня точно нет, да и завтра тоже. К тому же если для России такой сценарий ещё вероятен, то для Беларуси уже вряд ли. Первое условие для этого — статус хотя бы региональной валюты: экспортные контракты на поставку нефти и нефтепродуктов следует постепенно переводить в рубли. Ведь, по сути, это покупка доллара за нефть, сфера рубля в этой схеме ограничивается внутренними расчётами. 

Второе условие (и оно тесно связано с первым) — рост доли неуглеводородной экономики, в т. ч. в экспорте. Такую задачу как раз недавно сформулировали в правительстве: увеличить объём несырьевого экспорта до 250 млрд долл. в год в течение предстоящих шести лет. 

Третье — доля налогов в стоимости топлива не будет снижаться до тех пор, пока в экономике существуют возможности ухода от налогообложения. 

Впрочем, уже к концу этого века роль нефти, скорее всего, упростится и электродвигатели придут на смену ДВС. И тогда такой материал придётся писать уже о структуре стоимости аккумуляторов или сырья для их производства.


Источник: СОНАР2050

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded