alex_leshy

Отходный бизнес, часть 2/III

Часто ресурсная бедность становится не приговором, а стимулом. Вот так в ЕС плавят металлолом в электродуговых печах.

 Продолжение, начало читать тут

Куда идёт вторичный металл

Это  прозвучит странно, однако для большинства потребителей вопрос борьбы с  отходами заканчивается вместе с отъездом мусоровоза. В значительной  степени тому способствует безусловный успех в сборе металлолома. В  России его перерабатывают в пределах 65–75 % от, так сказать, общего объёма образования. 

 По сравнению с ЕС, где в переплавку  уходит 95 %, по мнению «зелёных», нам ещё есть куда стремиться, но в  целом вот он, выход.  На сегодняшний день пункты приёма отказываются  брать только кладбищенские таблички и поминальные изделия, а также  парковую ограду, чтобы не стимулировать вандализм. Всё остальное  собирается и перерабатывается.

Другой  вопрос, что даже с металлом переработке поддаётся далеко не всё и не  для любого вида продукции. Строго говоря, чёрный металлолом представляет интерес  только в области арматуры и так называемых фасонных изделий (уголок,  тавр, балка и прочие силовые строительные элементы). На них приходится  60 % общего объёма металлопроката, тогда как прочие (20 % производимого  первичного металла уходит в машиностроение и автомобилестроение; 15 % —  металлоконструкции, 5 % — бытовая техника) используют исходный стальной  лист, в производстве которого вторчермет по технологическим причинам не  применяется.

Отсюда следует  первый главный момент в сортировке мусора. Переработать его можно ровно  столько, сколько способна переварить промышленность. А она в России  нуждается в 30–40 млн т чёрного металлолома в год. Порядок цифр  показывает, что собирать можно много и результата хватает даже для  экспорта. Одним из ключевых мировых покупателей вторчермета является  Турция, активно производящая и экспортирующая арматуру и фасонные  изделия для строительства. Но тут надо помнить, что работает сей  механизм лишь до тех пор, пока в стране (и в мире) существует достаточно  большой масштаб нового строительства. Стоит колесу остановиться по  любым причинам, сбор вторчермета тут же утратит смысл.

Ещё лучше дела обстоят с металлами цветными.  В России их на «вторичке» ежегодно собирают около 1 млн т, а в мире  уровень их повторного использования достигает 92–96 %.  Из них половина —  алюминиевые банки. Ещё треть занимает медь и примерно по 10 %  приходится на лом бронзы (вместе с латунью) и свинец с цинком.

Успех цветмета обусловлен  подавляющей экономической выгодой переработки и возможности  «подмешивания» вторичного сырья в конечный металл до высоких уровней в  90–95 %.  Кроме того, использование «вторички» обеспечивает огромную  экономию в расходах энергии. Если делать, скажем, тонну обычного  алюминия из первичного сырья, требуется расходовать 9 тонн условного  топлива, тогда как переплавка бывших в употреблении алюминиевых банок  требует всего 0,27 тонны топлива.  По меди это соотношение выглядит как  1,3/0,2 тонны. По свинцу меньше, всего 29 % экономии, но тут играет  другой фактор. Сегодня почти 80 % используемого в конечных изделиях  свинца получено из вторичных источников. Отсюда и такие высокие цены в  пунктах приёма, отсюда же и не менее высокий (свыше 40 %) уровень  криминала при его сборе. Вторичную медь чаще всего просто крадут из  вполне себе работающих элементов энерго- и инфраструктуры. Впрочем, это  уже другая история.

Сейчас важно  отметить, что, скажем, алюминиевая пищевая банка может быть  переработана в такую же новую банку 8–9 раз, после чего она спокойно не  менее 6–8 раз превращается в алюминиевую кухонную посуду и ещё до пяти  раз в разные прочие бытовые изделия. Тем самым срок службы данного  алюминия до окончательного «выбрасывания» превышает 80–90 лет. В  сущности, почти ничто не мешает собирать и перерабатывать его полностью.  Очень похожим образом выглядит срок службы меди и цинка. Со свинцом  сложнее. При его переработке теряется порядка 1,8–2,2 % исходной массы. В  то же время в главной области его применения — автомобильных  аккумуляторах — он служит от полутора лет до 2,8 года, что позволяет  один и тот же килограмм эксплуатировать лет под 70, но те теряемые 2,2 %  на каждом обороте требуют достаточно дорогих и экологических вредных  технологий утилизации.  

Макулатура, не ставшая книжкой

Как  бы странно это ни звучало, но с бумагой дело обстоит гораздо хуже  металлов. Раньше считалось, что сбор макулатуры позволит спасти от  вырубки все леса планеты. Но это лишь по незнанию. В действительности она формирует  только 46 % всех волокнистых полуфабрикатов, служащих сырьём для  получения бумаги вообще. Самый высокий показатель у ЕС — 52,1 %, от 48  до 55 % — в США.  Данные по России разнятся, но мировым они уступают.  Источники дают около 28–30 %. Причем 2/3 из них не перерабатываются, а  уходят на экспорт.

Однако  указанные цифры реальное положение дел отражают мало. Тут определяющими  оказываются технологические особенности. Волокна целлюлозы не могут  использоваться повторно до бесконечности по причине ухудшения  способности к образованию бумаги. Потому новую белую бумагу высокого  качества для принтеров (тем более для лазерных и особенно для цветной  печати) можно получить только из такой же белой бумаги, по случайности  оказавшейся неиспользованной, а лишь посеревшей или пожелтевшей от  времени. Если на ней что-то было написано или напечатано, предел её  переработки — обычная писчая бумага, которая дальше способна  превратиться лишь в упаковочный картон. Кстати, по этой причине старые  книги вторичной переработке не поддаются почти совсем, а из газет и, как  ни странно, глянцевых журналов можно сделать лишь внутреннюю  транспортную упаковку и бумажные контейнеры для яиц, которые дальнейшей  переработке уже не поддаются вовсе.

Желаете сохранить дерево? Купите ридер для электронных книг. А так в Словакии заготавливают картон для его переработки.

Таким образом, если взять за 100 % всю  первичную бумагу «только из дерева», исследования показывают, что даже  при успешном сборе половины этого объёма до третьего цикла переработки  может дойти лишь 6 %. Всё остальное окажется либо в отходах при  производстве (примерно 20 %), либо станет вторично не перерабатываемыми  изделиями (до 50 %).  

Одноразовый пластик

Совсем  плохо дело обстоит с пластиком. Чтобы не вдаваться в химические формулы  и технологические процессы, отметим, что мы в обиходе используем чаще  всего три его вида, из которых самыми знакомыми являются ПЭТ  (полиэтилентерефталат) и ПВХ (поливинилхлорид). Хотя формально Евросоюз разделяет  семь разных групп, в сущности, между собой они отличаются лишь составом  добавок и объёмами тех или иных «выделений». Так что на практике мы  пользуемся в подавляющем большинстве ёмкостями из ПЭТ и ставим себе окна  из ПВХ. Из него же зачастую производятся офисные кресла, пластиковая  облицовка ножниц и масса других, часто одноразовых, изделий, окружающих  человека буквально повсеместно.

ПЭТ  плох тем, что он дёшев, и тем, что вечен. Учёные не в состоянии назвать  точный срок его полного биологического разложения в естественных  природных условиях, что превращает любую свалку в вечный памятник. К  тому же ещё и токсичный. Теоретически считается, что ПЭТ можно успешно  перерабатывать для повторного использования. Отчасти это действительно  так. 


Окончание читать тут 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded