alex_leshy

Category:

Атомная Англия – наши дни. Часть 1/II

В 90-х годах прошлого века  Великобритания закончила дробление своего единого атомного проекта на  ряд компаний и стала готовить их к приватизации. Этот либеральный подход  едва не погубил и наш отечественный атомный проект, последствия его  применения пришлось устранять после 2007 года нашей государственной  корпорации по атомной энергетике – Росатому. А вот в Англии своего  «Росатома» не нашлось, и на примере этой страны мы можем оценить  конечные результаты либеральных реформ в атомной энергетике, оценить  перспективы развития.

В 1995 году все АЭС Великобритании стали собственностью компании British Energy,  контролировавшейся государством. Но было очевидно, что реакторы Magnox,  созданные в 60-е годы, в ближайшее время придется останавливать  навсегда, и в 1996 году правительство Англии заботливо сняло с British Energy этот тяжкий груз. «Магноксы» передали на баланс Magnox Electric, которая стала «генерирующим дивизионом» компании BNFL, о судьбе которой Аналитический онлайн журнал Геоэнергетика.ru писал ранее, а British Energy продолжила подготовку к своей приватизации.

Однако  покупателя было найти не так просто – структура энергетической отрасли  Англии во многом напоминает ту, которая стараниями выдающегося  реформатора Анатолия Чубайса, сложилась в России. Генерирующие компании –  отдельно, сетевые – отдельно, сбытовые – отдельно. Все правила  поставок, распределения, закупок, балансировки, работающие сейчас в  России – практически полная калька с британского NETA (New Electricity Trading Arrangament) 2001 года, в 2003 году модернизированного до BETA (British ETA).  Результаты, полученные Англией, известны – постоянный рост цен,  дисбалансы между различными видами генерации, постоянные проблемы с  обновлением оборудования и так далее. Англия стартовала раньше реформ  Чубайса, и теперь мы имеем возможность наблюдать результаты этого  эксперимента и делать выводы. Или не делать – тут решать правительству и  Государственной Думе.

В 2000-м году British Energy  решила диверсифицировать производство, для чего купила угольную  электростанцию Eggborough мощностью 2 ГВт. В 2001 году правительство  Англии, во исполнение требований Киотского протокола, ввело очень  серьезные штрафы на выбросы парниковых газов, в результате чего  стоимость нового приобретения British Energy в течение пары месяцев упала вдвое. British Energy обратилось к правительству за помощью, которую то и оказало – в 2004 для спасения British Energy  от банкротства из государственного бюджета были затрачены более трех  млрд фунтов. «Неплохой» результат государственного регулирования в  энергетической отрасли, и этот пример далеко не единичен.

Пока шли вот такие финансовые маневры, у правительства и British Energy  фактически не было возможности вкладывать средства в поддержание АЭС в  нормальном состоянии. В 2005 году последовала расплата – 16 октября  проверка со стороны NII (National Installations Inspectorate) –  на АЭС «Hinkley Point» и «Hartlepool» обнаружила течи в трубопроводах.  Были остановлены все блоки с реакторами AGR. Экстренные проверки  показали, что на остальных проблем с трубами нет, а «Hinkley Point» и  «Hartlepool» с той поры и до своего закрытия работали на 70% мощности –  повышение температуры теплоносителя приводило к тому, что трубы снова  начинали «сифонить». За полгода до этого, в апреле 2005 на заводе Thorp  по переработке ОЯТ в Селлафилде, произошло нечто подобное – там во  внутренние помещения завода из разрыва в трубе вылилось около 200 тонн  высококонцентрированной азотной кислоты, в которой содержалось около 20  тонн плутония и урана. Завод пришлось закрыть, ремонт продолжался  несколько лет. Thorp был единственной структурой в составе Управления по  ядерной утилизации NDA (Nuclear decommissioning Authority),  приносящей прибыль – соответственно, тут же возникли проблемы с  финансированием работ, связанных с дезактивацией объектов ядерного  наследия Англии. И вот на фоне всего этого Тони Блэр во время своего  визита в Селлафилд, заговорил о «блестящих перспективах атомной  энергетики в Британии».

Государственная программа развития энергетики

Правительство,  премьер-министром которого он был, приступило к разработке  стратегического плана развития энергетики. Угольная промышленность после  реформ Маргарет Тэтчер год за годом снижала добычу, Киотский протокол  требовал сворачивания угольной энергетики, падали объемы добычи нефти и  газа в Северном море, росла зависимость от импорта энергоресурсов,  устаревали АЭС – такая на тот момент была обстановка. Надо отдать  должное команде Блэра – она не поддалась очарованию религии ВИЭ и  сделала ставку именно на развитие атомной энергетики. Наличие заводов по  фабрикации ядерного топлива, завод по обогащению урана URENCO,  местами живого Thorp – база действительно имелась. Единственное, что  было утрачено – не было специалистов, способных разрабатывать новые  проекты реакторов. Атомная энергетика, базировавшаяся на реакторах  Magnox и AGR, находилась на грани исчезновения – все Magnox предстояло  остановить до 2010 года, продление сроков эксплуатации AGR требовало  работы специалистов, которых в Англии не было.

Тони Блэр, премьер-министр Великобритании (1997-2007)

Атомный  проект напоминал руины величественного здания – старые реакторы  работали с частыми остановками, переработка ОЯТ была приостановлена,  производство МОКС-топлива в Селлафилде никак не могло выйти на проектную  мощность. Прагматики, собравшиеся в правительстве Блэра, приняли  единственно возможное решение – развитие атомной энергетики необходимо  передавать в руки иностранных специалистов, одновременно пытаясь  обеспечить себя кадрами, способными поддержать это развитие. Был еще  один фактор – мощь бюрократии ЕС, которая считала и считает, что  государства, входящие в его состав, не имеют права поддерживать  энергетические проекты, за исключением ВИЭ. Перед разработчиками  стратегии государственной программы развития энергетики стояла весьма  нетривиальная задача – все перечисленные проблемы нужно было как-то  решать, связав в единую схему.

Помощь правительству оказала компания British Energy,  предложив в начале 2007 года использовать под строительство новых АЭС  площадки существующих энергоблоков. Предложение совершенно логичное – к  ним ведь были подведены все необходимые коммуникации, реализованы схемы  подключения энергетических блоков к объединенной энергетической системе,  не было необходимости проводить геологические изыскания. Это позволяет  существенно экономить средства при возведении АЭС, предложение было  настолько заманчивым, что энергетические концерны разных стран рванули  на переговоры в туманный Альбион.

Еще  не была готова государственная программа, правительство Британии  никаких переговоров не вело, потому жаждущие и страждущие  предварительные разговоры вели с British Energy. Французы из EDF, немцы из RWE и E.ON, канадцы из AECL, как-бы-американцы из Westinghouse, действительно американцы из GE, французы из AREVA,  которые как раз в это время достигали тех еще успехов на строительстве  АЭС в Финляндии – кто только не предлагал предложения и не намекал  намеки. Впрочем, что значит «кто не делал»? Росатом не делал – на тот момент Министерство атомной энергетики России переживало трансформацию в госкорпорацию Росатом, руководить которым только-только пришел Сергей Кириенко, не до Британии нам было в тот момент.

«Greenpeace», МЭА и все-все-все

Но  воодушевление атомных компаний жестко остановили джентльмены из  «Гринписа» – в феврале 2007 они выиграли дело против правительства  Англии в британском Высоком суде. Судьи признали, что составление  государственной программы поддержки атомной энергетики нужно  приостановить для проведения более широких консультаций с  общественностью. Вам нравится такой уровень демократии? Еще раз.  Государственной программы еще не было, а вот иск против нее был, и  высший судебный орган Англии признал этот иск правомочным. И  правительство страны послушно отложило разработку стратегии в долгий  ящик, чтобы проводить консультации о … Ну, вот не понятно, о чем.  Госпрограммы не было, а консультации по ее поводу – требовались.

Представители  атомной индустрии, рвавшиеся строить новые АЭС, мягко скажем, были  обеспокоены вердиктом суда, подозревая, что эти консультации могут  продлиться несколько лет. Руку помощи Блэру протянуло МЭА, Международное Энергетическое Агентство – оно хотя бы смогло сформулировать, о чем говорить с общественностью, что обсуждать. МЭА  предложило сосредоточиться на двух действительно важных вопросах –  обращение с ОЯТ и правила обращения с радиоактивными отходами. Правда, в  этом же меморандуме МЭА дала и «разумный» совет – государство должно самоустраниться из процессов, связанных со строительством новых АЭС.

«МЭА выступает против любой формы возможной государственной помощи новым АЭС, поскольку это увеличивает ненадежность проектов»

Нет,  это не записки обитателей палаты №6 дома для скорбных разумом – это  аналитическая записка широко известного и глубоко уважаемого  международного агентства. И в правительстве Британии мгновенно нашлись  единомышленники – заместитель министра энергетики лорд Truscott  поделился с градом и миром мудростью:

«Наша позиция  неизменна. Ядерная энергетика должна стоять на собственных ногах.  Ядерная энергетика должна функционировать по рыночным правилам»

У  государства нарастала проблема с базовой генерацией электроэнергии,  росла зависимость от импорта энергоресурсов – а это, оказывается, был  прекрасный повод для торжества «рыночных правил».

В  мае 2005 года правительство опубликовало документ об энергетической  политике страны. Начинался он с «гимна» в честь ВИЭ и твердого обещания  снижения выбросов парниковых газов – каждую пятилетку на некое  количество процентов. И только в самом конце текста министерство  энергетики позволило себе «вспомнить» про ядерную энергетику.

«Основываясь на  доступной информации и фактах о ядерной энергетике, мы считаем, что  преимущества перевешивают недостатки, и мы сможем эффективно справиться с  недостатками. В связи с этим, правительство считает, что в интересах  общественности дать возможность частному сектору инвестировать в новые  АЭС. Исключение ядерной энергетики из структуры будущей энергетики  страны подвергнет Великобританию рискам в обеспечении  энергобезопасности. При исключении одного из нынешних наиболее  эффективных низко-углеродных видов энергетики, мы повысим риск  невыполнения задачи по долгосрочному снижению выбросов углекислого газа»

Далее  следовали предлагаемые меры для поощрения частных инвестиций в ядерную  энергетику и предложение общественности в течение полугода высказывать  своего мнение.

От обсуждения – к реализации

Вдогонку к этому документу правительство определило порядок лицензирования проектов АЭС. Помимо вердиктов ONR (Office for Nuclear Regulation) и NII,  необходимо, чтобы свои разрешения выдали Департамент по охране и  безопасности здоровья, Агентство по защите окружающей среды и Офис по  обеспечению безопасности гражданской ядерной энергетики. Пять ведомств –  не удивительно, что процедура выдачи лицензии стала неторопливой. В  2007 году англичанам казалось, что они могут позволить себе такую  неспешность. Рубежом для страны является теперь 2030 год – к этому  времени все старые АЭС должны быть закрыты и, если они не будут  замещены, то Англия лишится 20% базовой генерации. Прошло вот уже больше  10 лет – ничего нового пока не построено, а первоначальная сумма, в  которую оценивали эту программу замещения – 30 млрд фунтов, сейчас  вызывает только улыбку.

Обсуждение  общественностью предложенной программы развития атомной энергетики шло в  непростой обстановке. Продолжался ремонт завода Thorp, в июне были  обнаружены новые проблемы на АЭС «Hunterstone» и «Oldburry», Ассоциация  атомной промышленности официально сообщила, что Англия не способна  подготовить необходимое количество специалистов для новых станций,  министерство обороны рапортовало об инцидентах при перевозке ядерных  материалов. Ветераны атомной эры, своими руками строившие первые  реакторы, первые заводы, пока еще оставались в строю, но их опыт и  знания теперь использовались по другому назначению – помочь правильно  расположить взрывчатку, чтобы аккуратно снести градирни, демонтировать  оборудование. Остается только удивляться, что многочисленные опросы,  проводившиеся в то время, неизменно давали один и тот же результат –  сторонники развития атомной энергетики раз за разом оказывались в  большинстве.

АЭС «Oldburry» (Англия), Фото: wikimedia.org

Конечно, правительство прилагало немалые усилия, чтобы разъяснять и убеждать, к этой работе активно подключились французы из AREVA и EDF.  Несмотря на то, что в те же годы происходило в Финляндии на  строительстве АЭС «Олкилуото», они были полны решимости добиться права  на строительство на территории Англии четырех реакторов EPR-1600. Осенью  французы подыскали себе британского партнера – компанию Amec,  которая вошла в консорциум для того, чтобы способствовать переговорам с  регуляторами. Правда, и в регулирующих органах тоже все было не слава  богу – средний возраст сотрудников перевалил за 57 лет, вакантными  оставались 35 мест. Зимой 2008 года NDA осознала, что пора  просыпаться – в западной Кумбрии началось строительство атомной  академии, рассчитанной на обучение 250 студентов. Лучше поздно, чем  никогда – теперь нельзя исключать, что на новых АЭС найдутся рабочие  места и для местных специалистов с уровнем подготовки выше охранников.

Год 2008

Весной 2008 года регуляторы выдали предварительное одобрение четырем типам реакторов – французскому EPR-1600, AP-1000 от Westinghouse, ESBWR от GE/Hitachi  и канадскому ACR-1000. Никаких тоталитарных ВВЭР, полное торжество  демократии – четыре реактора, не имевшие референтных образцов,  великолепный выбор. Забегая чуточку вперед – сейчас, в 2018 году, спустя  10 лет, Англия так и не сумела построить ни одного атомного  энергоблока. Нет в деле Росатома – есть много планов, интриг, а вот заявленный результат отсутствует.

А  еще весной 2008 года возобновил работу Thorp, тревога по поводу  переработки ОЯТ стала уменьшаться, и с этого момента иностранные  компании с их предложениями стали еще активнее. Westinghouse  заявила, что интерес к АР-1000 проявляют более 50 государств, потому  Британия может гордиться тем, что именно на ее территории атомный  концерн построит 5-6 реакторов и организует свою европейскую  штаб-квартиру. EDF говорила о том, что построит никак не меньше  восьми EPR-1600, чтобы именно отсюда, из Англии, начать свое  триумфальное шествие по планете. Слегка офонаревшее от таких перспектив  британское Общество атомной энергетики заявило о том, что будет просить  временно вернуться на работу всех своих пенсионеров – при таких  масштабах и заявленных темпах ждать, пока из институтов в отрасль придут  9’000 выпускников, времени просто не было. Правительство тут же внесло в  список специальностей, обладание которых упрощает иммиграцию в Англию  «расчет и конструирование атомных реакторов» – в общем, страна  готовилась к ядерному ренессансу, который вот-вот должен был начаться.  Правда, из игры временно выбыла AECL – атомные надзорные органы Канады выявили серьезные недочеты их проекте. Взяли паузу и GE/Hitachi – до того момента, пока процесс лицензирования ESBWR не будет закончен в США.

В конце 2008-го завершилась приватизация British Energy – 88,67% акций компании, которой принадлежали 8 действующих АЭС, были выкуплены EDF  за 12 млрд фунтов. Конечно, сумма приличная, но картинка напоминает  флэшмоб поговорки «Детям спички не игрушка!» – теперь контроль и над  действующими реакторами, и над строительством новых ушел из-под контроля  Британии к иностранцам, в госсобственности остались теперь только  старички Magnox, заканчивавшие свои сроки работы. Удел Англии – выдавать  лицензии да продолжать разбираться с ядерным наследием, закрывать,  дезактивировать, утилизировать. Работа, безусловно, чрезвычайно важная,  но все это относится к завершающей стадии жизненного цикла атомных  реакторов. В атомном проекте англичане стали профессиональными  могильщиками. Умелыми, опытными, но – могильщиками.

EDF, выкупив British Energy,  получило фору – ведь станции замещения планируется строить на площадках  старых АЭС. Для уравновешивания шансов правительство Англии оставшиеся  площадки выставило на открытые торги, потенциальные инвесторы стали  создавать свои альянсы. Это тонкий момент: у Westinghouse и EDF  имелись проекты реакторов поколения III, считалось, что они даже умеют  их строить, но вот финансов у них не было. Государство запретило себе  инвестиции в АЭС, поддержка могла заключаться только в предоставлении  гарантии закупок по заранее согласованной цене. Это позволяет просчитать  экономику проектов, облегчает переговоры с банками и инвесторами,  облегчая жизнь реакторостроителям. Понимая это, в начале 2009 года  создали альянс немецкие E.On и RWE – у них не было  собственных реакторных технологий, зато с финансами все было в полном  порядке. Помощь с инвестициями в обмен на технологии – хорошая сделка, в  общем-то. Чуть позже с такими же целями был создан альянс испанской Iberdrola и французской GDF Suez.

Продолжение читать тут

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded